Книга Мой ласковый зверь, страница 12 – Юлия Мош

Сердце, только-только начавшее приходить в более-менее спокойный ритм после бессонной ночи, снова ухнуло вниз, в живот, словно камень, брошенный в бездонную пропасть. Я с трудом доползла до двери, мои ноги, казалось, стали ватными.

Заглянула в старый, мутный глазок, который показывал мир в искаженных, расплывчатых пятнах. Но его силуэт я узнала сразу. Максим. И он был не один, с ним Вадик, его верный шакал. Сердце ухнуло вниз, в желудок, там подпрыгнуло и снова ухнуло.

— Открывай, сучка! Я знаю, что ты дома! Думаешь, я не вижу твою тачку под окнами? — заорал Максим, и его голос, усиленный эхом лестничной клетки, прозвучал как гром среди ясного неба. Каждый удар по двери отдавался болью в моей голове.

Я отшатнулась от двери, словно от удара током, прижимаясь к холодной стене. Дрожащими руками схватила телефон со стола. Кому звонить? В полицию? Бесполезно. Я уже пыталась. Меня не слушали. Ему верили.

Бабушке? Нет, ни в коем случае. Она не переживет этого. Мой взгляд скользнул по экрану, и тут я увидела номер. То самый номер, который Глеб вчера, так настойчиво, но так нежно, записал в мой телефон. «Если что-то случится — звони. В любое время.»

Его слова, сказанные вчера в машине, прозвучали в моей голове с новой силой. Пальцы, сами по себе, словно ведомые какой-то неведомой силой, набрали номер.

Лиза?

Он взял трубку после первого гудка, словно ждал моего звонка. Его голос прозвучал встревоженно, напряженно. — Что случилось?

— Он пришел. — прошептала я, и голос мой был таким тихим, таким прерывистым, что я сама едва его слышала. В этот момент дверь снова содрогнулась от мощного удара. Я вздрогнула. — Максим. Он не один. С ним Вадик. — Еду. — Коротко бросил Глеб, в его голосе прозвучало что-то жесткое, стальное. Я продиктовала, еле ворочая языком, называя улицу и номер дома, словно произносила заклинание. Двадцать минут. — Голос Глеба стал еще тверже, увереннее. — Не открывай дверь. Ни при каких обстоятельствах. Если начнут ломать — прячься в ванную и запрись. Там бетон толще. Я уже еду. — В его голосе была не просто сталь, там была ярость, холодная, сдерживаемая, но такая мощная, что, казалось, пробивала сквозь телефонную трубку. Дверь, моя старая, несчастная дверь, затрещала. Они и правда начали ее выламывать. Слышались глухие удары, скрежет дерева. Я побежала в ванную, захлопнула за собой дверь, задвинула старую, скрипучую щеколду, которая вряд ли продержится дольше минуты. Села на пол, прижав колени к груди, пытаясь стать как можно меньше. Слезы текли сами, горячими дорожками обжигая щеки, а я даже не пыталась их останавливать. — Двадцать минут. — шептала я себе, как мантру, пытаясь уцепиться за эту надежду. Хруст. Грохот. Запах гнилого дерева и старой штукатурки. Они вошли. — Где ты, дрянь?! — Орал Максим, его голос, казалось, сотрясал вселенную. Слышались громкие удары, глухой звон бьющегося стекла — он крушил все на своем пути, словно бешеное животное. Макс, может хватит? — неуверенно, почти пискляво, говорил Вадик. — Давай просто уйдем. Подумаешь, баба. Их много.

Заткнись! Она тут, я знаю! Чувствую, сука! — Максим зарычал, его голос был полон злобы и предвкушения. Шаги. Тяжелые, неровные, приближались к ванной. Я зажмурилась, обхватив голову руками, словно это могло защитить меня от надвигающегося кошмара. Ручку дернули. Один раз. Второй. Жестко. С нарастающим бешенством.