Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 68 – Ирина Савицкая

Кайден поднял бровь.

— Вы были советником Валериуса. Вы помогали ему держать Аспид.

— Я помогал ему не сойти с ума, — поправил Эдгар. — А теперь Аспид пуст. Совет ищет новых козлов отпущения. Мне некуда идти.

— И вы пришли ко мне, хотя ваш бывший господин пытался меня уничтожить.

— Мой бывший господин пытался всех уничтожить, кто стоял на пути. Но он был не злодей. Просто… сломанный механизм. Я не оправдываю его. Я просто говорю, что умею считать, писать и разбираться в бумагах. Вы говорили, что академии нужен делопроизводитель.

Кайден усмехнулся.

— Вы осведомлены.

— Я был советником. Это моя работа.

Они долго смотрели друг на друга. Потом Кайден кивнул.

— Ладно. Работа будет. Но учтите: я не Валериус. Если предадите — тени не понадобятся. Я сам вас найду.

— Договорились, — ответил Эдгар.

И стал первым человеком из Аспида, кто перешел на сторону Ауриэля не из страха, а из расчета.

Глава 26 Вес кольца

Письмо Совета лежало на столе с самого утра — плотный, туго перевязанный темной лентой сверток, который Лиссандра даже не пыталась открыть. Она и без того знала, что внутри: требование провести «ритуал согласия» под присмотром старейшин, печать на контракте, наблюдатель для «контроля магического баланса». На бумаге это выглядело как забота о мире, на деле — как удавка, которую надевают на шею, пока ты улыбаешься.

Рядом лежал другой лист, от Гильдии. Они предлагали оплатить пир, музыкантов, гобелены, выезд — все, что угодно, лишь бы заполучить пятилетнюю монополию на поставку целебных сборов. Красиво упакованная сделка, где праздник становился авансом за лояльность.

Дверь приоткрылась, и Кайден вошел без стука, как всегда в последнее время. Он положил на стол третье письмо — от Барона Речной Заставы. Тот предлагал провести венчание в его крепости, на нейтральной земле, с приглашением всех региональных старейшин. «Чтобы закрепить союз не только словом, но и присутствием тех, кто держит границы», — писал Барон, и в этой фразе было ровно столько искренности, сколько в счете за зерно.

Лиссандра отодвинула все три свитка и провела ладонью по краю стола — теплому, шершавому, с мелкими царапинами от старых чернильниц.

— Они даже не спрашивают, чего мы хотим, — сказала она. — Просто предлагают варианты, где наш выбор уже кем-то просчитан.

Кайден сел напротив и положил руки на стол — спокойно, открыто.

— В месте, откуда я пришел, люди часто обходились без всего этого. Без печатей, без гостей, без свидетелей. Просто двое вставали рядом и говорили: мы идем дальше вместе. Здесь это называют слабостью или бунтом, но для меня это просто другой способ держать слово.

Лиссандра подняла на него глаза.

— Я не хочу ритуала с наблюдателями. Не хочу пира, который покупает наше молчание. И уж точно не хочу крепости, где каждый шаг будут записывать в летописи.

— Тогда что? — спросил он, хотя, кажется, уже догадывался.

— Река, — сказала она. — Как делали те, кто жил здесь до Совета. Вода свидетель, ветер — голос, а те, кто знает нас не по титулам, а по работе. Ученицы, стража, ремесленники, купцы, которые возят наши травы. Никаких гобеленов, никаких клятв на крови. Просто мы. И слово, которое мы даем друг другу.

Кайден помолчал — всего несколько ударов сердца, — а потом кивнул.