Онлайн книга «Не женщина - загадка!»
|
Я выставила вперед ладони и сдалась совсем уж окончательно: — Только, пожалуйста, в следующий раз, когда я увлекусь и начну разговаривать с тобой не как с офицером полиции, а как с египтологом, не ори на меня, хорошо? И уж точно — не молчи на меня... Я... в общем, у меня проблемы с построением отношений. Я знаю, это плохо и неправильно, но агрессивно высказанные претензии отшибают мне мозги и запускают встречную волну агрессии. Те же самые претензии, высказанные спокойно, я, скорее всего, приму к сведению и обдумаю. И, Зак, я понимаю, что вы не обязаны разбираться в истории Древнего Египта. Но вы же могли обратиться к специалистам! — Так мы и обращались! Это заявление вызвало во мне двойственные чувства. С одной стороны — слава тебе, милосердный боженька, мы вывалились из мутных вод наших отношений в кристально ясную и просторную акваторию профессиональных интересов. С другой стороны… Это к кому ж они обращались из наших, из египтологов, если в итоге полиция считала то жуткое описание браслета, которое мне всучили в участке, описанием подлинного исторического артефакта, уведенного у коллекционера и мецената Брюса МакФерсона?! Зак, тем временем, успел истолковать мое молчание вкупе с пантомимой по-своему: — Ну, прости, Марша — полиция Эверджейла тогда еще не была с тобой знакома, и при выборе эксперта могла случайно промахнуться мимо лучшего! Я фыркнула: очень смешно! Не один Зак Морелли имеет право на профессиональное самолюбие! — Думаю, меня от вас специально утаили, — максимально серьезно сообщила я. — Недобросовестная конкурентная борьба. Грязные интриги среди египтологов. Ты покажешь мне заключение дорогого коллеги? Показал. Зак-то показал — но глаза б мои его этого не видели! “Ввиду вышеперечисленного можно с уверенностью утверждать, что описание принадлежит браслету, относящемуся к древнеегипетской цивилизации периода Нового Царства. Заключение о подлинности браслета как исторического артефакта указанного периода дать невозможно ввиду отсутствия физического наличия браслета”. А внизу этой… писульки, прости меня, Дева Мария, в окружении научных регалий вихлял петлями и росчерками отлично известный мне параф, и печатным по белому красовалось имя главного задолжника, первого среди нарушителей сроков и регламентов музея имени Джорджа Вашингтона в Эверджейле, Вирджила Вудса. Я перечитала заключение уже трижды, и чувствовала, что вскоре пойду на четвертый круг. Под чем… Как… Его что, пытали? Может, он после сотрясения мозга под этим подписался?.. После первого прочтения у меня съехались глаза в кучу, и я отодвинулась от монитора. После второго — распечатала сей шедевр, в надежде что в бумаге легче пойдет. После третьего… после третьего прочтения, травмированная настолько длительным контактом с этим… этим… с этим кадавром, я впала в транс и в нем, просветлившись и познав дзен, постигла сияющую истину: Вудс ушлепок и страдает деменцией. Ну а потом уже четвертое прочтение легче пошло — понятнее заключение на стало, но я хоть перестала искать в нем логику и признаки интеллекта у писавшего. В пятый раз перечитать, впрочем, все же не решилась. Вместо этого спросила у Зака, наблюдавшего за моими исканиями с выжидательным интересом: — Что тут написано? |