Книга Не женщина - загадка!, страница 113 – Яна Ясная, Светлана Нарватова

Вот египтяне отлично придумали рабов! Какая гениальная идея! Рабы для того, чтобы работать.

Свободные люди должны быть свободны. Но я даже не знаю, кому в сегодняшнем мире нужно быть свободным. Люди забывают о том, свобода — это не привилегия. Свобода — это долг!

…А не ОТ долга.

Вот как мои люди в полиции…

Всё же было сказано! По полочкам разложено. Но не ткни я снова сегодня нужного сотрудника, никто бы опять не пошевелился!

Ярость затопила меня по самые уши.

Так. Стоп. Нужно держать себя в руках. Такие дни, как сегодня, созданы для тренировки. Главное — дело сдвинулось с места. Наконец-то они осознали, что принесли им в руки, и засуетились, как разворошенный муравейник.

Что ж, лучше поздно, чем никогда. Прожекторы им в помощь. Пусть трудятся. Тем более что труд на благо безопасности родного города не нормирован.

Я успешно давлю вспыхнувшее раздражение: любить мне их не за что, но и гневаться на них — лишь зря расплескивать драгоценное душевное равновесие из сосуда, наполняемого бдениями, постом и самоограничениями.

Впереди появился нужный дом. В отличие от соседних домов, подъезд к нему был ярко освещен. Словно сам Лучезарный Амон хотел указать мне цель.

На звонок ответили не сразу.

Дверь открылась, и первое, что мне стало понятно: всё вокруг — есть божий промысел! Словно горячим плеснуло под ребра, туда, где бьется посвященное моему богу сердце, и поздний вечер, гнусный и промозглый, словно озарило золотое египетское солнце. И душа моя возликовала, и счастье служения наполнило меня до краев: значит, Амон не оставил меня своим взором! Значит, услышал мою мольбу и ответил на нее! Это ли не доказательство праведности пути, которым я иду?

Столько времени и сил было потрачено на поиски! Столько денег и людей!

И вот он!

Это точно был он!

Алистер Коулмен жил в приличном районе. Не в элитном, как, например, Алисия, но респектабельном. Свет прожектора над входной дверью выхватывал кусты живой изгороди, голые по случаю глубокой осени. На первом этаже светилось окна, желтоватый теплый свет пробивался через пергамент жалюзи. На крыльцо я поднималась с облегчением: слава богу, Алистер никуда не уехал за то время, пока я добиралась к нему из центра!

На дребезжание дверного звонка Коулмен не отреагировал. Я ругнулась — в клозете он застрял, что ли? — и, чутко прислушиваясь, не раздадутся ли в доме шаги наставника и бывшего руководителя, достала из кармана телефон.

Ткнула в кнопку вызова. Где-то за закрытой дверью, в глубине дома, заиграл игривый “Турецкий марш” Моцарта. Эх, Алистер, Алистер, можно было бы что-нибудь менее попсовое рингтоном поставить! Но главное — он всё же дома! Было бы очень обидно приехать сюда зря.

Гудок, другой… Третий, четвертый — трубку взять никто не соизволил.

Может, он там уснул?

Версия, что после разговора с Ба мой бывший наставник решил меня игнорировать, промелькнула, но казалась дикой. Коулмен никогда бы себе такого не позволил. Он скорее предпочел бы искусать меня ядовитым сарказмом, чем вот так грубо не открыть дверь.

Мне так казалось.

Я сбросила вызов и тут же набрала другой номер, пытаясь пробиться хотя бы на домашний, — и он порадовал короткими гудками занятой линии.

Потрясающе. Они с бабушкой все еще треплются. О чем можно разговаривать столько времени? Строить планы по захвату мира?