Книга Бессмертная тьма, страница 36 – Тигест Гирма

Когда Кидан должным образом прищуривалась, она могла обманываться мыслями о том, что посещает нормальное образовательное учреждение с нормальными человеческими существами.

Но вот Кидан заметила в кампусе дранаиков, и надежда тотчас погасла. Они группами выходили из зданий Южного Соста, опознаваемым по чугунным воротам и леденящим душу шпилям. Декан Фэрис очень ясно дала понять, что смертным без приглашения туда входить запрещено, а самовольный вход чреват исключением.

Одну вампиршу Кидан тотчас вспомнила по первому дню в Укслее. Невероятно красивая, она была по-прежнему одета, как дама из высшего общества. Звали ее… Инико. Подруга Сузеньоса. Дранайка зло зыркнула на Кидан.

Девушка ответила тяжелым взглядом, сожалея, что при ней нет оружия. От бессилия зазудела кожа. Кидан подумала о Трех Запретах, держащих вампиров в узде, и оскалилась. Они тоже бессильны. Сказки и мифы были больше по части Джун, поэтому Кидан и сделала ей трехконечный шарм. Сердце екнуло: ей нужно было вернуть себе тот браслет.

В ответ Инико оскалилась на них. Точнее, на Рамин.

— Ты ее знаешь? – спросила Кидан.

Рамин отвела взгляд.

— Она один из дранаиков моего дома. Это она посадила меня на дерево.

— Ты могла серьезно пострадать,

— Я сама виновата, – проговорила Рамин, быстро шагая к башне отделения философии. Кидан шла следом. В определенные моменты Рамин сильно напоминала Джун – слабенькая, так и напрашивающаяся, чтобы ее похитили. Кидан стиснула зубы. Смертные в Укслее были окружены волками.

Башня философии блестела в полуденной дымке, когда студенты поднимались по ее ступеням. Кидан поднялась на лифте с нервными сокурсниками, но по дороге до аудитории 31 держалась от них в отдалении. Какие-то улыбающиеся девушки подозвали Рамин, и та исчезла, оставив Кидан входить одной.

Аудитория казалась мертвой, как старая фотография. В ней было семь окон, затонированных сепийным цветом, затемненных, словно в трауре. Как минимум сорок столов составили концентрическими кругами, а в центре аудитории ждал живой труп.

Единственным признаком жизни в профессоре Андреасе были его афрокосы. Четыре широких ряда кос аккуратно тянулись вдоль черепа и крепились черной заколкой. Волосы подразумевали рост, что-то человеческое. Впрочем, студентов он созерцал с невозмутимым достоинством монарха со старой картины, и Кидан изменила свое мнение. Ничего человеческого в этой аудитории не было.

— Вижу, многие из вас не прислушались к моему совету выбрать другой предмет. – В голосе профессора отчетливо слышалось недовольство.

Все стулья были заняты, а сидевшие на них ежились и ерзали.

Кидан хотелось исчезнуть за задним столом, но его уже заняли. Высокие окна и их неяркая коричневая тонировка глушили солнечный свет, делая столы холодными на ощупь.

Кидан пригляделась к учебнику. Слово «дранактия» складывалось из двух корней: от слов «дранаики», что значило «вампиры», и «акторы», что значило «люди».

— Несколько правил, – предупредил профессор. – Курс дранактии не следует традиционным методам преподавания, расписанию и системе оценок. Расписание и время наших занятий будет различаться в зависимости от событий дня. Каждому из вас позволяется по два пропуска по медицинским показаниям или немедицинским, угрожающим жизни обстоятельствам. Более двух пропусков будет означать немедленное отстранение от занятий.