Книга Бессмертная тьма, страница 29 – Тигест Гирма

Лоб Сузеньоса усеивали бусинки пота, а когда он взглянул на часы, у него дрожали плечи. Сообразив, что рядом Кидан, Сузеньос замер. Его глаза вновь стали обычными, горящими, как ночной костер.

— Ты заходила в комнату? – спросил он.

По-прежнему озадаченная происходящим, Кидан скрестила руки на груди.

— А что, если заходила?

Сузеньос шагнул к ней, и одеяло упало с его мускулистых плеч. Он прижал руки к стене по разные стороны от головы Кидан, отрезав ей пути отступления. Грудь Кидан поднималась и опускалась в такт затрудненному дыханию Сузеньоса.

— В этой комнате я не в состоянии контролировать свою жажду крови. Если застану тебя там, – дранаик наклонился к шее Кидан и сделал глубокий вдох, заставив девушку замереть, – ты умрешь.

Пахло от него слишком остро – летним дождем и сырой землей. Лунный свет играл на его темных, перекатывающихся мышцах, источающих невероятную силу и угрозу. Кидан почувствовала уязвимость и слабость своего тела. Какие шансы были у Джун? У Джун, что рыдала, когда при ней убивали паука? Пальцы Кидан отбивали жалкий ритм. Сузеньос глянул на нее и отступил, довольный, что напугал ее.

Кидан приготовилась рявкнуть на дранаика, когда за спиной у него материализовалась Джун, с медовыми, прищуренными в улыбке глазами.

Почва ушла у Кидан из-под ног.

— Джун! – пискнула Кидан.

Образ сестры померк, словно задули свечу.

Сузеньос ухмыльнулся, медленно и многозначительно.

— Полагаю, начинается.

Кидан покачала головой. Да что с ней такое?!

— Ты не сможешь жить в этом доме, не уплатив определенную цену.

— Какую еще цену? – раздраженно спросила Кидан.

Сузеньос разразился гортанным смехом:

— Увидишь.

Кидан бросилась от него прочь – она бродила по коридору, искала, сама толком не зная что, пока… Призрак Джун не появился снова. Он беззвучно заговорил, игнорируя темную фигуру у нее за спиной.

Кидан крепко зажмурилась. И снова тот самый кошмар. Кидан стоит за окном и бешено колотит в стекло, ее предупреждения растворяются в тишине, вампир тянется к Джун, большим пальцем стирает кровь с ее губ, утыкается в ее обнаженную шею.

— Кидан! – крикнула Джун.

Кидан развернулась, сердце громко стучало в грудной клетке и в горле.

Она дала себе пощечины, два быстрых удара, дабы убедиться, что не спит.

— Кидан? Скорее! – снова крикнула Джун, громко и четко. Кидан, бегая от стенки к стенке, чуть не рухнула во тьме коридора. Но, казалось, ее сестра томится за штукатуркой, и если Кидан процарапает стену, то найдет ее.

— Джун! – Вопль Кидан разнесся звучным эхом.

«Кидан, ты никогда не хочешь записывать со мной эти ролики».

Кидан притормозила. Она помнила эту запись Джун и удалила ее. Она не хотела больше никогда ее слышать – так почему же она так четко звучит в этом холле?

«Моя сестра не любит камеры. Так о чем же я? Ах да. Парасомния у меня обострилась. Я об этом никому не говорила, кроме сестры, но, похоже, за мной следят. Первые несколько недель я думала, что мне только кажется, потому что тень исчезала, стоило мне обернуться, но моя подруга тоже ее заметила, и с тех пор у меня не получается сосредоточиться ни на чем другом. Я всюду вижу ту странную тень».

Страх в голосе сестры раздирал Кидан на части, и она зажала уши руками.

— Прекрати!

«Тебе нужно принимать свои таблетки», – сказала Кидан.