Книга Бессмертная тьма, страница 222 – Тигест Гирма

— Да. – Сузеньос вернулся на кухню за тарелками.

Кидан следовала за ним по пятам.

— Самсон направляется сюда, чтобы тебя убить. В Укслее больше не безопасно. Ты должен уехать.

Сузеньос остановился и лениво улыбнулся ей одними губами:

— А что? Только не говори, что вдруг стала беспокоиться о моем благополучии.

Кидан не огрызнулась, не улыбнулась, а лишь встретила взгляд Сузеньоса. Она впрямь начала беспокоиться, и… это ее пугало. Когда появились эти новые чувства? Подобно комнатам этого дома, ее чувства к Сузеньосу менялись без шума и без ее желания. Перед мысленным взором Кидан встал разрушенный образ их будущего. Сузеньос ослабеет, жестокость Самсона сломает его. От ужаса Кидан покрылась гусиной кожей. Это меняло все.

В тишине глаза Сузеньоса потемнели пуще прежнего, в голосе зазвучала сдержанность.

— Не теряй бдительность, птичка. Колебаться сейчас не стоит.

У Кидан дернулась челюсть.

— Я и не колеблюсь.

— Колеблешься. Ничто из сказанного мной не должно изменить твои планы. – Казалось, Сузеньос чуть ли не встревожен ее беспокойством.

Кидан поджала губы.

— Мои планы не изменятся.

— Вот и хорошо.

— Отлично! – рявкнула Кидан. – А если Самсон убьет тебя, потому что ты порезал палец и не можешь восстановиться? Что тогда?

Сузеньос скривил губы. На этот раз улыбка получилась почти искренней.

— Ну, судя по твоему виду, ты за меня отомстишь.

Кидан покачала головой, сжимая руки в кулаки.

— Это не шутка.

Черные глаза Сузеньоса заблестели, пристальный взгляд пронзил Кидан душу.

— Тогда почему ты отсылаешь меня прочь?

Кидан скрестила руки на груди, чтобы еще больше отдалиться от него, чтобы защитить свое хрупкое сердце, только-только научившееся биться заново.

— Я хочу, чтобы ты помог моим друзьям. Чтобы ты спас Джи Кея. Чтобы ты был сильным, а сейчас…

Повисла мертвая тишина, она добавляла вес словам Кидан, делала их злее, чем ей хотелось. Тишину Кидан не нарушила, позволив словам превратиться в эгоистичную правду.

— Я тебе не нужен? – Во взгляде темных глаз застыло что-то смертоносное. – Не волнуйся, моя сила по-прежнему будет с тобой.

Его холодный, отстраненный тон обжигал, как самый настоящий лед.

Кидан скользила взглядом по полу кухни, чувствуя, как растет между ними пропасть.

— Но я не понимаю, почему ты не кричишь? Почему не злишься? Ты смертный…

— Нет! Не произноси это слово. – Сузеньос стиснул зубы, его глаза сверкали.

Кидан удрученно закусила губу.

— Почему не злюсь?! – Тарелки с грохотом упали из его рук на стол. – Конечно же, я злюсь. Всегда буду злиться. Ты что, не помнишь состояние этой комнаты?

Кидан обвела взглядом гостиную, вспоминая ту непонятную ночь. Опаленные углы, стены во вмятинах от ударов мечами, сломанная мебель и гнев, так много гнева. Но вот на телеэкране появилась Джун, и все остальное потеряло важность. А теперь Кидан поняла. Поняла, что ярость Сузеньоса объяснялась тем, что дом украл у него все.

— Значит, ты злишься, – медленно проговорила Кидан. – Да, конечно, злишься. Почему же ты мне об этом не сказал?

— Я собирался на тебя наорать. В лазарете мне хотелось именно этого. – Кидан вспомнила, как он распахнул двери и ворвался в фойе, словно ангел смерти. Теперь все стало ясно.

Опущенные долу глаза Сузеньоса в таком ракурсе казались золотыми, исполненными двумя противоречивыми эмоциями.