Книга Бессмертная тьма, страница 218 – Тигест Гирма

Лицо Уорда, огромного дранаика, который в Заф-Хейвене одолел Инико и нес на плечах Джи Кея, вполне могло напугать дьявола. От его шагов под потолком дрожала хрустальная люстра. Даже Кидан хотелось спрятаться от его вселяющих ужас глаз. Рядом с бугаем Нефрази Тадж казался ополовиненным – оба взяли пины Дома Кваросов, прикололи себе на одежду и поклонились, хотя поклон Уорда вряд ли мог считаться таковым – скорее это был легкий кивок. Оба принесли Слен укслейскую клятву, а потом выпили ее крови – Уорд из запястья, Тадж из шеи.

Церемония продолжалась. Юсеф содрогнулся, машинально коснувшись поврежденной руки.

— Сегодня я выберу одного компаньона.

Юсеф выбрал ужасную вампиршу, которая сожгла ему руку. Арин улыбнулась шаловливой кошачьей улыбкой и зло зыркнула на Сузеньоса, смотревшего на нее с настороженностью. Схватив пин Дома Умилов, Арин, обутая в высокие сапоги, поднялась по ступенькам и напилась из неповрежденной руки Юсефа. Кидан напрягла спину, чтобы сдержать гнев.

Потом настала ее очередь.

— Сегодня и на будущее я выбираю себе двух компаньонов. Клянусь относиться к ним как к равным и требовать от них не больше, чем требовала бы от родных. – Клятву Кидан репетировала у себя в комнате, но ее слова все равно звучали фальшиво. – Сузеньос Сагад и Самсон Сагад.

Дранаики отделились от толпы и, двигаясь синхронно, встретились в центре зала. Их губы шевелились в безмолвной беседе, хотя взгляды были устремлены на Кидан. Самсон потянулся к пину Дома Адане и подбросил его в воздух. Горы закружились золотой дугой, заставив всех охнуть. Сузеньос поймал пин в дюймах от пола и приколол к своей одежде. Собравшиеся дружно вздохнули.

— Урок первый, отщепенцы! – рявкнул профессор Андреас. – Пин вашего Дома означает не только верность семье, но и, что важнее, преданность Укслею. Хоть умрите, а на землю ронять не смейте.

Кидан впервые увидела, как каменно-непроницаемая маска профессора дает трещину, а от ярости его слов у нее аж спина задрожала.

Все сиционы сделали шаг вперед и потянулись за мечами. Самсон скривил губы, но достал из чаши еще один пин, на сей раз аккуратно. Сиционы вернулись на свой пост.

Компаньоны Кидан поднялись на сцену и совершенно синхронно ей поклонились. Сузеньос приблизился к ней и запрокинул ей голову. Кидан задрожала, когда палец Сузеньоса очертил ей ключицу, и дернулась, когда холодная рука Самсона сомкнулась вокруг ее запястья.

— Не обращай на него внимания, – шепнул Сузеньос, лаская ей ухо теплым дыханием. Приятное ощущение восхитительными волнами пронеслось ей по спине. – Представь, что мы с тобой одни, как в ванне Аровы.

И Кидан представила. Большой зал Андромеды исчез.

Слова Сузеньоса перенесли ее в тихие воды, чтобы она забыла, насколько болезненно действо, жгучее и сковывающее. Когда Кидан укусили во второй раз, за запястье, она уже парила выше крыш.

Столкнулись два разума, два мира. В воспоминаниях присутствовал Самсон, молодой смертный, еще без серебряной руки. Сузеньос был весь в бронзе, красивый, величественный. Юноши сидели в поле, за спиной у них виднелся замок. Мимо прошла девушка с нежной золотисто-коричневой кожей, и Самсон начал выдирать траву, пряча от нее глаза. Сузеньос затрясся от хохота и давай его дразнить. Им было по шестнадцать, может, семнадцать лет.