Книга Бессмертная тьма, страница 213 – Тигест Гирма

— Что?

— Убьем его, yené Роана. Мы вырвем ему сердце и закопаем под нашим домом.

Взгляд Сузеньоса, веселый и заботливый, впитывался Кидан в кожу вместе с дымкой и пьянящими ароматами. Повернувшись, Кидан взяла его крупную ладонь и пальцами повела по венам вверх к мускулистому предплечью. Она поцеловала ему запястье, как однажды делал Сузеньос, и почувствовала вкус розовой воды.

Тепло в теле Кидан превратилось в яркое пламя, несущееся через каждую ее клетку. Подняв руки, она заставила Сузеньоса наклонить голову, так что ее губы оказались у его уха.

— Хочу, чтобы ты сделал это здесь, – прошептала она. – Укуси меня в шею. Хочу, чтобы это случилось не на церемонии компаньонства. Не при нем. Хочу здесь, наедине с тобой.

Кидан потянула Сузеньоса в воду, и он с готовностью в нее опустился. Они встали посреди ванны, по пояс в воде, снова скрытые клубами пара. Кидан погладила рубашку, прилипшую к его телу, сквозь которую просвечивала шоколадная кожа. «Как красиво!»

Сузеньос собрал распущенные кудри Кидан, и холодный воздух лизнул ей шею и уши. Вот он поцеловал ее между шеей и плечом, и Кидан наклонила голову набок, давая еще больший доступ. Его зубы царапнули чувствительное место у нее на горле, и Кидан зашипела в предвкушении того, что случится дальше.

— Ты уверена? – тихо спросил Сузеньос.

Дрожащий голос Сузеньоса заставил Кидан трепетать. Ей нужно было увидеть его желание. Нужно было почувствовать.

Ее дрожащие веки сомкнулись.

— Да. Пей, Йос.

Укус был резким, головокружительным, полным желания. Сузеньос прижал Кидан к себе, будто прикосновения каждой клеточкой тела не хватало, и стал жадно пить. Взгляд Кидан скользнул к потолку, слился с росписью, закружился в калейдоскопе красок и погрузился в его сокровеннейшие желания. Кидан увидела их с Сузеньосом восстанавливающими разрушенный Дом Адане. Она увидела Сузеньоса собирающим все артефакты Последнего Мудреца; Сузеньоса – невероятно могущественным владельцем дома; Укслей – неприступным. Кидан увидела Сузеньоса, воссоединившимся со своими придворными, смеющимся с ними у большого костра; собрание тысяч людей, хранящих частички его самости. Кидан утонула в чистоте его чаяний, его мечтаний, его надежд. Образ его желаний постепенно поблек, и Кидан вернулась в свое тело, снова ощущая пустоту.

Она чувствовала, как кровь струится у нее по шее и груди.

— Что ты видела? – Губы у Сузеньоса были в крови, голос журчал.

Кидан заморгала.

— Тебе нужно… все.

Глаза и волосы Сузеньоса пылали красным золотом.

— Да.

— А что видел ты? – шепотом спросила Кидан, отчаянно стремясь узнать. Чего хотела она?

Сузеньос прижался лбом ко лбу Кидан.

— Недостаточно. Желаний у тебя недостаточно.

Кидан грустно улыбнулась. Такого она и ждала.

— Значит, мне надеяться не на что.

Лицо Сузеньоса затянули тучи.

— Неправда. Ты потеряла цель, к которой стремилась, но найдешь новую. Ты разбудишь в себе пугающие любовь и верность, которым я завидую, и используешь их с умом. – В уголках глаз Кидан появились морщинки, и Сузеньос улыбнулся. – И не дай бог нам всем показаться недостойными, когда это произойдет.

За исключением их троих в лазарете Укслея не было никого. Юсеф лежал на койке, держа перебинтованную руку на груди. Его щеки так и не обрели здоровый бронзовый цвет. Три фаланги пальцев получили необратимые повреждения, Юсеф теперь не мог ни сжать кулак, ни держать карандаш. Сердце Кидан екало всякий раз, когда он морщился от боли.