Книга Бессмертная тьма, страница 204 – Тигест Гирма

— Мелек Сагад, брат мой. Как же я соскучился по твоему голосу. – Самсон вглядывался в верхний ярус скамей, в лица своих товарищей. – Сузеньос Праведный. Король, что насильно обратил всех своих придворных в вампиров, завел в самый настоящий ад и бросил. О твоей верности, wendem, впору стихи слагать.

Сузеньос не ответил.

Через несколько секунд Самсон шумно выдохнул:

— Отлично. Разговаривать предпочитаю с глазу на глаз. Тадж и Инико задержаны. Твоя красавица-компаньонка и ее дружки на разных стадиях раздрая. А мне просто нужен артефакт, который хранится у тебя.

— Опускаемся до жалкого шантажа? До сих пор ты здорово изображал императора.

У лидера Нефрази дрогнули губы.

— А ты, как трус, будешь прятаться в том мерзком кампусе.

— Мне кампус нравится. Здорово отпугивает крыс.

Самсон хохотнул так, что Кидан вздрогнула.

— Не выйдешь – крысы раздерут твоих прекрасных друзей.

— Девчонка не значит ничего. Ее друзья еще меньше.

Лидер Нефрази схватил Кидан и головой ударил ее о ближайшую скамью. Кидан вскрикнула, ее ухо взорвалось. Вместе с ударом девушка слышала протестующие вопли друзей. Перед глазами плыло, но она заставила зрение сфокусироваться. Слен стиснула зубы, потому что вампир прильнул ей к горлу и пил ее кровь. Юсеф тоже отбивался от атаки, но тщетно.

— Прекратите! – крикнула Кидан, но никто ее не слышал.

Самсон приподнял ее, схватив за брейды, и Кидан застонала, отчаянно пытаясь уменьшить боль.

— Приходи, трус, не то я убью ее!

В голосе Сузеньоса не появилось ни намека на тревогу.

— Убивай, а я послушаю. Ну давай!

Самсон замер, потом заревел, как зверь:

— Что?!

Голова Кидан пульсировала от боли.

— Убей ее, wendem. Ты не представляешь, что за морока подчинять себе дом, наследницы которого появляются как грибы после дождя. Она в твоих руках, да? Убей ее.

Глаза Самсона вспыхнули от ярости.

А потом самым уязвимым и израненным уголком души Кидан позвала его:

— Йос…

Сузеньос замолчал.

Кидан понимала, о чем просит его, когда звала по имени, и презирала себя за это. Но ведь Сузеньос уже знал это, да? Знал, что она испорченная эгоистка и вечно делает неправильный выбор. Он видел ее по-настоящему. Он чувствовал ее лучше, чем ей самой хотелось бы. Но она тоже чувствовала его, и эта просьба – рискнуть тем, что он ценит превыше всего, – останется без ответа. Покинув Укслей, Сузеньос вынудит закон наказать его.

— Как мило! – В голосе Самсона появились новые нотки. – Ни один из присутствующих не избалован твоим великим покровительством. Исправляйся, zoher! – рявкнул Самсон. – Докажи нам, что император-эгоист способен пожертвовать собой ради девы в беде.

— Жертвовать собой не моя работа, а твоя. – Голос Сузеньоса так и остался скучающим. – Выполнил ты ее безупречно. Да я всем вам благодарен. Не попасть мне в Укслей без вашей крови и без вашей гибели. Вы послужили своему императору на славу.

От ярости воздух в зале забурлил, как при сильной жаре в пустыне. Арин сжала кулак и ударила по полу так, что каменные плиты сломались, а скамьи содрогнулись все до одной. От силы удара у Кидан застучали зубы.

— Вижу, Арин на месте, – сказал Сузеньос, едва улеглась пыль. – Вспыльчивость, она навечно.

— Приди сюда и встреться с нами, Йос. – Голос Арин звучал совершенно убийственно. – Не то я разнесу твой кампус кирпичик за кирпичиком