Книга Истинная пара, или Как я писала мемуары, страница 95 – Виктория Серебрянская, Элеана Рид

— Позвольте представить вам леди Стефанию, — произнес он с легким акцентом на имени. — Та самая девушка, написавшая заинтересовавшую вас книгу, о которой я упоминал.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. В отличие от уверенной Эванджелин, я чувствовала себя скованно, боялась напутать с этикетом. Склонить голову? Протянуть руку? Сказать что-то? В итоге я выбрала осторожный поклон, стараясь уловить ее реакцию.

Эванджелин ответила мягким кивком, ее улыбка стала чуть более сдержанной, но все же приветливой. Она жестом пригласила нас присесть.

В зимнем салоне уже был накрыт стол для чаепития: фарфоровые чашки, диковинные пирожные на серебряных блюдах, чайник из тонкого фарфора, из которого поднимался легкий ароматный пар. Атмосфера была одновременно уютной и торжественной, словно сама хозяйка хотела подчеркнуть значимость этой встречи. Но я чуть не вскочила, когда леди, взявшись разливать по чашкам ароматный напиток, непринужденно сообщила:

— Ой, да что там я! Эта книга заинтересовала саму королеву.

Я замерла, не смея поверить услышанному. Сердце пропустило удар. Королева?!.. Это прекрасно! Но…

— Герцог преподнес мне экземпляр, — между тем продолжала рассказ леди, протягивая сначала чашку с чаем герцогу, а потом мне, — и как вы понимаете, я не могла удержаться, чтобы не прочесть его вслух на одном из моих вечеров. Дамы слушали с живым интересом, надо сказать. Обсуждали, спорили… И вот одна из них, как оказалось, довольно близка к королеве. И зная страсть Ее Величества к новинкам, она упомянула о романе при дворе.

Как я не уронила чашку, как сумела удержать ее дрожащими пальцами, сама не знаю. А Эванджелин поставила свою чашку на блюдце, и ее глаза блеснули холодным удовлетворением.

— Слух дошел до самой королевы, — веско, с глубоким удовлетворением в голосе сообщила она, — и вскоре меня вызвали во дворец. Ее Величество пожелала ознакомиться с книгой лично. И теперь, леди Стефания, — она чуть замедлила речь, словно смакуя эффект, — вас хотят видеть при дворе. Вместе с книгой. Я не посмела утаить от Ее Величества, что жду вашего прибытия в столицу со дня на день.

Слова прозвучали как удар колокола: одновременно приговор и награда. Я почувствовала, как дыхание перехватило, а пальцы невольно сжали край кресла.

Леди Эванджелин точно заметила мою реакцию. Она чуть наклонила голову, ее улыбка стала тоньше, почти испытующей:

— И все же, леди Стефания, расскажите, как вам пришло в голову написать столь необычную книгу?

Это было именно то, чего я боялась больше всего: ответа на этот вопрос у меня не было. Я почувствовала, как слова застряли в горле. Сказать правду было невозможно. Признаться — значит выдать себя. А продумать легенду я не успела. Поэтому выбрала самое нейтральное, что пришло в голову:

— Думаю… желание выразить то, что не давало покоя. Я просто… не могла иначе.

Эванджелин слушала внимательно, но ее взгляд был холоден, словно проверял не смысл, а мою стойкость.

— Вы ведь понимаете, что теперь ваши слова будут звучать при дворе? — добавила она, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка.

Я кивнула, стараясь скрыть дрожь. Внутри все кричало: я не знаю, как себя вести, я не готова к этому. Но вслух я произнесла лишь:

— Постараюсь быть достойной.