Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 71 – Лариса Петровичева

— Красиво, – сказала я.

Фьярви кивнул, протянул мне хлеб и принялся открывать бутылку. Я принялась крошить угощение, карпы столпились, выхватывая крошки и почти выпрыгивая из воды.

— Кто их кормил, пока был карантин?

— Должно быть, уборщик или охранник, – предположил Фьярви, протягивая мне бокал. – Они не выглядят отощавшими.

— За что пьем? – спросила я.

Фьярви улыбнулся.

— Давай за здоровье? Сейчас это очень к месту.

— За здоровье, – откликнулась я, поддержав тост.

Лихорадка прошла, оставив после себя редкие приступы слабости, и я надеялась, что со временем они тоже уйдут.

В стороне засмеялись, и Фьярви сказал:

— Хорошо, что все кончилось, правда? Как ты думаешь, кто-то захочет сюда приехать на наш кулинарный конкурс?

— Думаю, да, – ответила я, понимая, что сейчас мы с ним должны поговорить о совсем других вещах. – Я придумала очень интересную закуску – рулетики из семги с сыром, зеленью и икрой.

— Звучит заманчиво, – согласился Фьярви и вдруг сделался очень серьезным. Сейчас он выглядел так, словно перед ним во весь рост поднялся враг и он должен был победить. – Знаешь, я хотел поговорить с тобой… Ну, не только про конкурс, не про гостиницу…

Я понимающе кивнула. В голове вдруг сделалось пусто и звонко – я сама себе напоминала воздушный фонарик, готовый сорваться и улететь за облака. Пытаясь успокоиться, я снова начала крошить карпам хлеб.

— За эти дни много всего случилось, – начал Фьярви и сразу же уточнил: – За те, которые прошли с нашей свадьбы. Я… Понимаешь, Азора, я никогда такого не говорил, но… Я не хочу расставаться с тобой. Ты мне очень дорога, и это не просто влюбленность, это что-то намного серьезнее. Мне хочется надеяться, что и я для тебя не просто друг и мы могли бы по-настоящему стать семьей.

— Да, ты не просто друг, – негромко ответила я. – Ты намного больше, Фьярви.

Мы поцеловались, словно школьники – быстро, обжигающе – и тотчас же отпрянули друг от друга и рассмеялись. Мне вдруг сделалось невыразимо смешно.

— Фьярви, – спросила я, – почему мы с тобой такие дураки?

— Мы не дураки. – Он улыбался, но глаза его были счастливыми и серьезными. – Мы просто очень хорошие.

— Да, – согласилась я.

Что-то подмигнуло мне из воды – луч вечернего солнца скользнул по чему-то золотому. Карпы поплыли в разные стороны, и к золоту прибавилась синева. Я смотрела на нее, не в силах отвести взгляда, и ужас, нараставший во мне, обрывал дыхание и гудел в ушах.

— Ахнанзи танзун… – пробормотал Фьярви по-гномьи, глядя туда же, куда и я.

— Не ругайся, – машинально промолвила я. – Это… Вот чем питались карпы…

Мы поднялись со скамьи, держа друг друга за руки и не отрывая глаз от воды. Три недели был карантин, здесь никто не появлялся, и Эвентин лежал на дне пруда, словно поджидая, когда мы придем сюда.

Лихорадка напомнила о себе волной слабости, и я осела на скамью.

* * *

Фьярви

На этом вся романтика завершилась. Какая уж тут романтика, когда вам мертвец машет ручкой из пруда. Чувствуя, как поцелуй Азоры остывает на губах, я добежал до будочки охранника, велел вызвать полицию и в ожидании шефа Гемини мы с Азорой вернулись на скамью и сели спиной к карпам. Настроение было – гаже некуда. Я смотрел на Азору и видел, что она, бледная, как больничная стена, старательно сражается с растерянностью и страхом, но не может победить.