Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 311 – Лариса Петровичева

Лука вздохнул.

— Ты посмотри, как там живут на этих островах, – посоветовал он. – Ни врачей, ни лекарств. Бокор – единственное спасение. Выжил после этого ру из муки и крови – хорошо. Не выжил – ну так Бог дал, Бог и взял. К кому еще там идти, если что-то случилось? Только к бокору.

Звякнул колокольчик над дверью – какой-то гость проигнорировал ливень и пришел в «Цаплю». Сандро быстро, но тщательно вымыл руки, снял фартук и отправился принимать заказ.

Вскоре я услышала, как он говорит:

— Через час будет десерт, мясо поставили мариновать, так что пока могу вам салатец с креветками предложить для начала, яйцо на тосте с зеленью и карпаччо нарезать. Креветки здоровенные, вот! С мою ладонь!

Креветки и правда были хороши. У Луки был приятель, который поставлял их сразу после улова. Креветки лежали в ящике, свирепо шевелили лапками и таращили глаза, так что я даже боялась на них смотреть. Мы подавали пять штук на порцию – и правда, больше было не осилить.

Гость что-то негромко произнес, и Сандро ответил:

— Да, я скажу ей. Если она не занята, то выйдет.

Так, а это, кажется, по мою душу.

Я машинально взяла из тарелки оставшуюся черничину, покрутила в пальцах и положила обратно: почему-то сделалось тревожно. А когда я заметила, что Лука тоже напрягся, небрежно поигрывая ножом, которым только что разрезал мясо на порционные кусочки, во мне зазвенел серебряный колокольчик, крича во весь голос: «Беда! Спасайся!»

На кухню пришел Сандро, положил на стол листок с заказом и спросил:

— Вы чего такие бледные? Там всего лишь господин Торигроссо. Просит большой завтрак, всего по два, а креветок в салат – тройную порцию.

Мы с Лукой издали дружный вздох облегчения.

Хозяин «Белой цапли» провел рукой по лбу и признался:

— Вот честно вам скажу, мне показалось, что там доктор Пелегрини. Даже его одеколоном повеяло, у него был «Апельсиновый бриз».

— Откуда бы ему тут взяться? – спросила я. – И зачем? Вряд ли он станет нарываться: им бы сейчас тихонько сидеть в «Убежище» и не высовываться лишний раз.

Лука посмотрел на меня так, словно я была ребенком, который понятия не имел о том, как взрослые вершат свои дела.

— Это такие, как мы с тобой, будут сидеть тихонько, потому что нас всегда назначат виноватыми. Сама знаешь, – ответил он. – А такие, как доктор Пелегрини, нападут. Они хозяева положения и не забиваются в норы, особенно если есть на кого свалить свои делишки. Во всем обвинят Чинцию Фальконе, с нее теперь спрос невелик.

Сандро собрал заказ Торигроссо на поднос и вышел в зал. Я выглянула из кухни – выставила в витрину конфеты из черного трюфеля, присыпанные марнским белым орехом и съедобной золотой крошкой.

Торигроссо был похож на мокрого бульдога. Кивнув в сторону огромного зонта, который стоял на сушилке, я спросила:

— Как там, сильно льет?

Торигроссо выразительно завел глаза к потолку.

— Отвратительная погода! Что с зонтом, что без зонта – все идешь мокрый. Ваша полиция вас бережет в любую погоду, это факт, но очень уж тягостно в кабинете сидеть, когда за окном такая сырь.

Я улыбнулась.

— Сегодня будет ягодный тарт. Совсем скоро!

Торигроссо довольно хлопнул по столу так, что отдалось по всему заведению.

— Вот и отлично! Не знаю, что такое этот ваш тарт, но возьму двойную порцию! Моя кума с дочками постоянно в «Цапле» десертятся, я даже удивлен, что сейчас их тут нет. Вы не уходите далеко, Эрна, мне надо с вами поговорить обо всем, что случилось.