Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 293 – Лариса Петровичева

— Пока ловушки не сработали. Видимо, она поняла, что мы делаем, и затаилась где-нибудь. Завтра начнем движение, затянем петлю.

Его лицо вдруг сделалось острым и хищным. Это было мгновенное движение, которое сразу же растаяло, но я увидела его и напомнила себе: не расслабляться. Рядом со мной тигр-людоед. Да, он подпустил меня совсем близко, он открыл мне то, чего еще никому не открывал, но не стоит обольщаться его дружбой. Она может закончиться в любой момент, так что надо быть настороже.

— А ты не делал запрос в отцовскую клинику? – спросила я. – Может, он лечил кого-то из ведьм? Ну, не то чтобы лечил – ставил свои опыты…

Я тотчас же пожалела о том, что сказала: в глазах Энцо заплескался огонь. Но когда инквизитор заговорил, его голос звучал вполне спокойно.

— Да, я отправил официальное письмо. Теперь вот жду, что ответят.

Какое-то время мы шли молча. На перекрестке Энцо двинулся в другую сторону, и я послушно направилась за ним.

Вскоре мы вышли к небольшому парку, и Энцо, указав на одно из деревьев, произнес:

— Это моя счастливая магнолия. Всегда сидел под ней в детстве.

Несмотря на поздний вечер, в парке гулял народ. Люди сидели на скамеечках, мороженщики возили свои красно-белые тележки с лакомым товаром, откуда-то летела музыка – играл оркестр, и наверняка были танцы. В сиренево-золотых сумерках люди казались привидениями, но не страшными и пугающими, а милыми.

На наше счастье, освободилась скамья под счастливой магнолией: мужчина повел свою барышню по аллее, и мы смогли сесть.

— Наконец-то я сижу, – с облегчением вздохнула я. – Весь день на ногах…

— Устала? – спросил Энцо.

Я кивнула.

— Договорилась с Лукой, что послезавтра у меня выходной. Забью холодильник тортами и бланманже и весь день буду спать.

Энцо вопросительно поднял бровь.

— Бланманже? Что это?

— О, это очень вкусно! – улыбнулась я. – Это такой творожный десерт с фруктами. Сметают, едва я выставляю его в витрину.

— Вижу, ты любишь готовить, – сказал Энцо.

Здесь, в парке, под счастливым деревом, он вдруг будто бы избавился от той свирепой жесткости, которую давала ему его природа. Вот сидит просто человек, отдыхает после рабочего дня, ему хорошо с миром, а миру очень даже неплохо с ним.

— Очень люблю, – призналась я. – Может, это странно прозвучит, но десерты – это мой способ сказать жизни, что я ее люблю.

— Любишь?

— Да, несмотря ни на что. Знаешь, у меня было много всякого. Часть со свиньями ты видел. Но все равно это хорошо и… прекрасно.

Наверно, мой несгибаемый оптимизм как раз и был тем, что позволяло мне идти дальше и не терять уверенности в том, что однажды я все-таки окажусь там, где меня не будут ненавидеть просто за то, что я та, кто есть. И да, еще десерты. Обязательно десерты.

— А без десертов мир был бы не такой вкусный, – закончила я.

Двое джентльменов, важно шагавших по аллее, раскланялись с Энцо. Когда они прошли, он объяснил:

— Знаешь, я сейчас вдруг подумал, что мы обложили ведьму. Мы постепенно затянем петлю. И у нее есть лишь один путь – не прятаться в норе, а нападать самой.

Его лицо вдруг странно дрогнуло, черты сделались текучими и мягкими, словно вылепленными из воска. Скользнула в сторону улыбка, растянутая невидимыми пальцами, и, задыхаясь от ужаса, я увидела под маской совсем другое лицо – бледное, сухое, жесткое.