Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 201 – Лариса Петровичева

Я не знала, что это было, но я сделалась кем-то намного больше, чем Глория Шмидт. В эту минуту я была частью мира и всем миром и видела каждую трещинку в каждом камне, каждую складку коры каждого дерева, слышала все человеческие вздохи и мысли, все переплетения чувств и надежд, каждое слово и крик. И это было настолько сильно и хорошо, что…

Я смогла опомниться только тогда, когда Аврелий ударил меня по щеке – резко, больно. Я тряхнула головой. Мы снова стояли на траве под деревьями, кругом был все тот же осенний день, и, чувствуя, как щека наполняется болью, я увидела, что Аврелий смотрит на меня с нескрываемым удивлением и страхом.

— Живы? – спросил он.

Я смогла лишь кивнуть – все силы, которые наполняли меня, вдруг куда-то утекли, и я с трудом держалась на ногах.

— Жива. Это было…

— Вам надо учиться, – твердо сказал Аврелий. – Потому что в плане контроля своих новых возможностей вы, к сожалению, мало что можете.

Какое-то время мы стояли молча, по-прежнему держа друг друга за руки, а потом он добавил:

— Простите, что ударил вас, но вам надо было опомниться. Вы слишком глубоко погрузились в то, что вам открылось.

— Я летала, – прошептала я. – И, кажется, видела намного больше, чем показывали.

Аврелий понимающе кивнул.

— Вы очень могущественная волшебница, Глория. Но вам надо учиться справляться с той силой, которая вас переполняет. Иначе… – Он вздохнул. – Иначе вы навредите и себе, и другим.

— Вы сможете меня учить? – спросила я.

В груди начал медленно крутиться маленький огненный смерч. Я приказала ему улечься, и он недовольно смирился и погас. Но что будет, если я не сумею удержать то, что прорвалось сквозь мою душу?

— Смогу, – кивнул Аврелий. – Вы верите в совпадения, Глория? В судьбу?

— Все эльфы верят, – ответила я. – Хотите сказать, что нам суждено было встретиться и я освободила вас для того, чтобы вы стали моим учителем?

Аврелий неопределенно пожал плечами. Кажется, к нему вернулось привычное светское спокойствие.

Я услышала, как кто-то поднялся по ступеням и прочел по складам табличку на двери: «За-кры-то». Надо было возвращаться к покупателям, долепить колобка, заняться големами. Надо было жить дальше. И подготовиться к вечерней встрече с ректором на тот случай, если он все-таки приедет не с добрыми намерениями.

— Я научу вас, как жить дальше, – мягко пообещал Аврелий. – Вы справитесь, Глория. А пока нам, кажется, пора работать.

* * *

Виктор

Хотс приехал вечером. Сойдя с поезда, он так и замер: должно быть, не ожидал, что судьба занесет его в такую дыру. Мы с Глорией и Аврелием встречали его. За четверть часа до прибытия поезда Глория замаскировала нас, и теперь Хотс видел семейку бродячих джипсов, которая оккупировала скамью.

Аврелий окинул ректора цепким взглядом и сообщил:

— Все чисто. Он безоружен, он один.

Мне хотелось надеяться, что работодатель Глории не ошибается. Я понимал, что без Аврелия нам не обойтись, но моя неприязнь к нему крепла с каждым часом, особенно после того, как я зашел за Глорией в магазин и увидел, как они смотрят друг на друга. Словно заговорщики. Словно между ними было что-то очень важное.

Да, мне это не нравилось. Я имел право ревновать. В конце концов, я законный муж, а этому Аврелию сидеть бы за прилавком, продавать артефакты и не смотреть на чужих жен масленым взглядом.