Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 160 – Лариса Петровичева

Глория кивнула и наконец-то посмотрела на меня – с болью, но без ненависти.

* * *

Глория

Когда действие «руки тишины» подошло к концу, то первым, что я почувствовала, была ярость. На тренировках в академии нам говорили, что это движущая сила боевого мага, что именно в ней он черпает свою суть и при этом остается с холодной головой, чтобы не погубить самого себя.

Я смогла ее усмирить. Взяла в руки, приручила.

— Ты ведь видел, как я готовлю пирог, – сказала я, когда мы вышли из дворца. – Зачем тогда…

Домовые, которых смазали золотистой мазью, подкатились ко мне, держа в лапках корзинки: принц не поскупился на угощение.

— Он получился не такой, как у тебя, – хмуро ответил Виктор.

Он старался держаться, но в нем царила пустота, и она выбивала из жизни. Я прекрасно понимала его: мы сегодня оба потеряли все. Да, конечно, нам выплатят страховку, но знобящее понимание того, что кто-то может прийти и все отнять, оставалось.

Примерно так же я себя чувствовала, когда вышла из зала, где проводился выпускной экзамен. Однокурсники, которые ждали своей очереди, уставились на меня, слушая, как в спину мне летят вопли преподавательской комиссии: «Не знать элементарных вещей на пятом курсе! Позор факультета! Лгунья, всем морочила головы!»

Мои родители были уверены, что я стану великой волшебницей. Но я не стала. Провал настолько ударил по мне, что я вообще не хотела иметь дела с магией. Ни в каком виде.

— Странно. Ты тогда смотрел очень внимательно, – сказала я и хотела было повторить свой вопрос: «Ты женился на мне только ради рецепта пирога?» Но не стала спрашивать. Я и без того знала ответ.

Когда мы подошли к воротам, рядом с ними уже стоял неприметный экипаж, у возницы которого был слишком пристальный и внимательный взгляд для простого извозчика. Расставаясь с нами, принц посоветовал пожить некоторое время где-нибудь в стороне от столицы, в уютном тихом месте, и теперь нас как раз и должны были доставить в это тихое место.

Мы разместились на скамье, и я подумала, что слишком часто начинала новую жизнь в последние годы. Надо будет написать родителям, как только мы приедем туда, куда Бруно решил нас отправить.

— Не молчи, пожалуйста, – попросил Виктор, когда экипаж бодро покатил по Большому проспекту.

Я смотрела на дома, сады и людей и понимала, что оставляю столицу навсегда. У Виктора не было вещей. Бруно обещал, что пришлет мне все из моей съемной квартиры. Надо было грустить, и я грустила.

— Если я заговорю, то что это изменит? – спросила я.

Виктор усмехнулся, на мгновение сделавшись не циничным и великим кулинарным критиком, который вхож во дворец и водит близкую дружбу с его высочеством, а тем Виктором, который мыл посуду в «Трех кошках» и говорил тихо и застенчиво. Все это было притворством ради куска пирога. И теперь мы поженились, я привязана к Виктору и вряд ли смогу расстаться с ним в ближайшее время.

Прощаясь с нами, Бруно посоветовал жить тихо, не высовываться и не делать резких движений, пока он не разберется с Айзеном. Я сомневалась, что в понятие «не высовываться» входит развод.

— Нас, наверно, привезут в Итайн, – сказал Виктор. – Маленький такой городочек на юге… Тишина, покой и безделье. У Бруно там наследный удел.

— Чем будешь заниматься? – спросила я.