Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 158 – Лариса Петровичева

До дворца мы дошли за несколько минут. Я то и дело запускал руку в волосы, понимая, что готов закричать, но от Глории, которая шла рядом, снова веяло прохладой, и это помогало опомниться. Она выглядела спокойной, очень спокойной, и я подумал, что тут дело тоже в магии. Она не говорила ни слова, и сквозь тишину, которая меня окутала, пробивалось удивление. Я ведь признался в том, кем был на самом деле, я рассказал правду о себе, но Глорию это даже не встревожило, по крайней мере, она выглядела очень спокойной.

— Как ты? – спросил я, когда один из охранников дворца отправил сообщение Бруно и приказал нам ждать на скамье.

Мы сели, Глория устало провела по лицу ладонями и ответила:

— Через час кончится действие «руки тишины», и я буду плакать. Пока все в порядке… насколько это возможно.

«Рука тишины». Вот, значит, как это называется.

Она сделала паузу и добавила неожиданно дрогнувшим голосом:

— Я потрясена, Виктор. Я потрясена до глубины души. И пожарами, и тем, кто ты на самом деле. Виктор, зачем тебе это все?

— Я влюбился в твой пирог, – признался я, понимая, что снова буду говорить только правду и не смогу этому противостоять. И это окончательно все разрушит, потому что не родилась еще такая женщина, которая простила бы женитьбу на ней ради рецепта пирога. – Мне захотелось познакомиться с тобой поближе, подружиться… Потому что такой пирог может испечь только очень хороший человек. Я написал ту статью, чтобы к тебе пришло больше гостей, потому что ты мне понравилась…

— И ты женился на мне, чтобы получить рецепт пирога? Для девятого тома «Академии»?

На свое и ее счастье я не успел ответить. От дворца к нам торопливо шел Бруно, и мы поднялись со скамьи и поклонились.

— Будет, будет этих церемоний! – махнул рукой принц. Седьмой сын короля, он никогда не взошел бы на престол, и поэтому всегда держался по-свойски. Да и внешне он напоминал не принца, а добродушного мельника. – Сочувствую, дружище! Я видел из окна, как горела твоя квартира, это ужасно. Что со страховкой?

— Сказали, все выплатят, – ответил я и, посмотрев на Глорию, произнес: – Знакомься, это моя жена, Глория Фьярвисдоттир. Ее кафе сгорело час назад, и постарался тот же, кто сжег мою квартиру. Нам нужна твоя помощь, Бруно.

Бруно уважительно посмотрел на Глорию, которая вновь поклонилась с поистине владыческим достоинством, и сказал:

— Чем могу, помогу. Пойдемте ко мне. Это ваши домовые, госпожа Глория?

— Мои, – кивнула Глория, посмотрев на домовых с теплом и любовью.

Они прижимались к ее ногам, испуганно теребили подол ее платья и не поднимали глаз на принца.

— Идемте, я прикажу смазать их ожоги, – ответил Бруно.

Я знал, что он не выносит, если кому-то рядом с ним плохо, и делает все, чтобы залечить чужие раны, в отличие от братьев и сестры, которые почти не обращали внимания на проблемы окружающих. Ему бы стать врачом, но он учился на юриста и несколько лет назад занимался внутренней разведкой.

Когда мы вошли во дворец, меня стало знобить. Должно быть, действие заклинания иссякло раньше, чем думала Глория, и на мгновение мне сделалось жутко до боли в груди. Я потерял свой дом и вещи, а теперь могу потерять и ее. Глория была уверена в том, что я женился на ней из-за рецепта. Что я спасал ее от Айзена только ради того, чтобы украсить свою книгу грушевым пирогом.