Книга Стихийница, страница 178 – Марьянна Кей

Проснулась я на следующий день, близко к зениту утренней звезды. В комнате на этот раз, удобно устроившись в кресле с книгой, сидела Эва. Открыв глаза, почувствовала, что подушка под моей щекой совсем промокла, а кожа на щеках будто стянута из‑за слез.

Как в тумане я поднялась с кровати и пошла, пошатываясь, в ванную. Вымыв лицо ледяной водой, вернулась в комнату, села на кровать, и, обняв колени, уткнулась в них лбом. Слезы опять потекли из глаз, но я старалась не издавать лишних звуков. Почувствовав, как прогнулась кровать, под тяжестью севшей подруги, даже не подняла голову.

Эва погладила меня по волосам, затем обняла и уткнулась носом в плечо. Так мы и сидели очень долгое время, а потом я просто начала говорить:

— Это моя вина, что он умер. Если бы не мои глупость, доверчивость и невнимательность, Лирен бы сейчас был рядом… живой… здоровый… — не сдержавшись, опять начала выть.

— Не вини себя… — опять поглаживая по волосам, сказала Эва. — Ты ведь не знала, что так будет.

— Но я знала, что меня могут попытаться убить! — обернувшись к подруге закричала. — Ты не понимаешь! Спасая Раанана, я кому‑то перепутала все карты!

— Тебе это кажется, — постаралась успокоить меня подруга и уже жёстче добавила: — Ты просто на себя наговариваешь!

— Нет, — прошептала, а потом, решившись, попросила Эву: — Я хочу увидеть место, где его похоронили.

Глаза подруги увеличились, а она немного отшатнулась от меня.

— Дия, не надо, — попросила она. — Тебе только хуже будет.

— Я хочу увидеть его склеп, — упрямо повторила, глядя в одну точку на противоположной стене.

— Малдия…

— Пожалуйста, мне это необходимо, — перебила подругу. — И прошу тебя пойти со мной.

— Какая же ты упрямая, — сказала она.

Только сейчас я заметила, что в красивых золотистых глазах поблескивают слезы. Она утерла их тыльной стороной руки, встала, оправила свое синее платье и вышла из комнаты. Вернувшись, Эва принесла стопку с одеждой: нижнее белье, теплые брюки, кофта с высоким горлом и вязаная жилетку. А сверху лежал бело — серебристый плащ с витиеватой вышивкой — подарок Наира и Лэйса. Рядом с кроватью поставила мои сапожки.

Когда я оделась, подруга протянула мне мой кулон — два топаза и один аметист. Смотрела на фиолетовый камень, который так напоминал его глаза, и слезы катились по щекам, а сердце болезненно заныло от воспоминания о том танце под падающим снегом. Тогда я была счастлива…

Постаралась взять себя в руки, и вытерла вновь ставшие мокрыми глаза. Усмехнулась отражению в небольшом зеркальце, которое попросила у Эвы. На меня смотрел какой‑то призрак — бледное осунувшееся лицо с царапинами, нос распух, глаза потеряли свой живой блеск. Но приводить себя в порядок мне не хотелось, просто расчесала волосы. И этого хватит.

Нас не стали удерживать сиделки, оти — ва Зината, только увидев меня, сделала какой‑то пас рукой. Даже о смысле этого движения не стала расспрашивать. Мне было все равно теперь, что происходит вокруг. Наверное, даже если бы опять было покушение, и меня попытались убить, я бы ничего не сделала ради своего спасения. Не теперь. Просто нет желания жить, нет сил.

Эва сказала, что маме понадобилось на несколько часов отлучится в столицу, чтобы урегулировать несколько вопросов с ведьмами, которые начали осуществлять запрещенные ритуалы. Так лучше, по крайней мере, я не хочу, чтобы она еще сильнее стала за меня переживать. К ее возвращению, успею прийти обратно в свою комнату.