Книга Стихийница, страница 176 – Марьянна Кей

Я улыбнулась ободрительно, обнялась с мамой, а потом с Наиром и Лэйсом, поздоровалась с оти — вой. Женщина смотрела на меня очень печальным взглядом, постоянно утирала глаза и приговаривала что‑то типа: 'Бедная девочка'. Наир выглядел очень плохо: бледное лицо с синяками под выразительными синими глазами, длинные волосы спутаны.

— Доченька, где же ты была? — спросила мама, прижав мою голову к своей груди и успокоительно гладя по волосам.

После короткого молчания я решила все же рассказать правду:

— Была там, где осознаешь, что не все светло — добро. Там, где я уже успела попрощаться со своей свободой и мечтами. Знаете, — подняла взгляд на маму, — а ведь светлый город Эларин — это правда. Он существует, и мы там были. Но не надо его искать, иначе пожизненное рабство — вот какой приговор будет ожидать всякого, кто посмеет нарушить границы, — последнюю фразу я тихо прошептала и уткнулась носом маме в плечо, вдыхая свежий запах хвои.

— Мы? — только и спросила она.

— Она и огненный боевик Раанан Орлейс. Это он принес ее в Дом Целителей. Парень и сам был не в лучшем состоянии. Оба в крови, с ранами, царапинами, ушибами и синяками. Хотя, Малдия и вовсе была без сознания, — услышала приглушенный голос оти — вы Зинаты, а затем едва сдерживающиеся рыдания.

— А сколько дней я уже здесь? — посмотрела на Наира.

— Шестые сутки пошли, — хмуро ответил водник, избегая смотреть мне в глаза или просто на мое лицо.

— Наир, что случилось? Что ты сделал? — встревожилась я, и вырвалась из материнских объятий.

А он молчал, и все остальные сохраняли какую‑то странную тишину. А я смотрела на каждого: на друзей, на маму, на сиделку, которая обо мне заботилась в прошлое мое пребывание в доме Целителей. Поняла одну простую ведь — они что‑то скрывают, никто не может долго смотреть мне в глаза, у всех на лице застыла скорбь и жалость.

— Мне кто‑нибудь ответит, что произошло? Что с Раананом? — испугалась я за огневика. — Или что‑то со мной?

Но последний вопрос был отметен сразу же, стоило мне потянуться к внутренним потокам, как они отозвались и предстали перед моим внутренним взором красивым серебристым сиянием. Как только Лэйс попытался мне что‑то сказать, грубо его перебила:

— Предупреждаю или вы мне скажите, или я сама обо всем разузнаю.

Мама снова меня обняла, прижала к себе и стала будто бы укачивать, как маленького ребенка, только разве что, на колени не посадила. Наир сел передо мной на корточки, а Лэйс взял левую руку, крепко ее сжал в своих ладонях. Оти — ва только устало опустилась в кресло и отвернулась, вытирая слезы с глаз. Именно сейчас я заметила, как постарела женщина, а подняв на маму взгляд, увидела белые волоски первой седины.

Недоуменно осматривая всех, дернулась, чтобы освободиться, но мама лишь сильнее меня к себе прижала, а Наир стал успокаивающе гладить по ладони правой руки. Глядя пристально в лицо водника, убедилась, что он определенно что‑то скрывает.

— Мышонок, знай, мы тебя очень любим. И всегда будем любить. Запомни, чтобы не случилось, твоя семья и твои близкие рядом с тобой, — начала говорить мама и по ее голосу я поняла, что она плачет.

Да, чтобы моя мама плакала! Такое очень редко происходит!

— Прошу, помни, у тебя еще есть мы, — тихо сказал Лэйс, — мы тебя никогда не оставим. Никогда.