Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 12 – Пальмира Керлис

— А ты не против же, что я на тебе женюсь? – спросил он по пути. – Ну, раз тащишь меня туда, наверное, не против.

Я промолчала. Да и что бы я ответила, даже если бы могла?

— Ты эффектная, – продолжил Крум как ни в чем не бывало. – И платье у тебя дорогое. Я в этом толк знаю. Ты из какой семьи?

Я снова промолчала.

— Загадочная, значит, – хмыкнул он. – Мы же еще не ругались, чтобы ты со мной не разговаривала.

Храм приближался. Белоснежные стены, высокие двери, отполированные до блеска ручки. Доносились запахи ладана и свечного воска. Мы поднялись по ступенькам, Крум толкнул дверь.

Внутри было пусто. Только жрец – пожилой, седой, в темной рясе – скучал на скамье у алтаря. Перед ним на низком столике стоял поднос с чайником и чашкой, от которой поднимался пар. Жрец смотрел в пространство с выражением глубочайшей профессиональной тоски.

— Пожените нас, – велел Крум с порога.

Жрец перевел на нас взгляд и вздохнул:

— Давайте, только быстро.

Он отставил чашку и подошел к алтарю. Удивления на его лице было ни на грамм. Видимо, в храме, где венчают сразу, жрецы ко всему привыкли.

— Ваши имена?

— Я Крум, – отрапортовал мой внезапный жених. – А это… Хм. Действительно. Ты-то кто?

Я открыла рот. Закрыла. Бесполезно пытаться извлечь из него звуки.

— Без имени невесты я вам свидетельство о браке выдать не смогу, – нахмурился жрец.

Идея пришла мгновенно. Я запустила руку в карман, вытащила Леща и продемонстрировала его жрецу и Круму. Лещ, оказавшись на свету, выпучил глаза еще сильнее. Его хвост беспомощно шлепнул по моему запястью.

— Тебя зовут Лещина? – охнул жених.

Я мотнула головой, жрец хмыкнул. Крум почесал подбородок, рассматривая моего питомца. Потом меня. Потом снова питомца.

— А, – протянул он. – Деверика?

Не ожидала. То ли я слишком очевидно тыкала в Леща, то ли парень очень сообразительный и сумел перевести название рыбы на один из местных диалектов. Приятный бонус к красивой внешности. Я убрала питомца обратно в карман, и он был рад вернуться в темноту.

— Погоди, – сказал Крум, провожая его взглядом. – Ты носишь с собой живого леща?

Я передернула плечами. Мол, и что с того? У всех свои странности.

— Носи на здоровье, – протянул он. – Правда, от тебя из-за этого пахнет рыбой.

Я беззвучно фыркнула. Жрец, устав ждать, пока мы намилуемся, прокашлялся и начал обряд.

— Согласен ли ты, Крум, взять в жены эту женщину?

— Так точно, – ответил Крум без запинки.

— Согласна ли ты, Деверика, взять в мужья этого мужчину?

Я энергично закивала. Жрец уставился на меня. Крум тоже. Даже Лещ в кармане, кажется, прислушался. Пауза затягивалась.

— Без ее словесного подтверждения поженить вас не имею права, – сказал жрец с ноткой раздражения. – Порядок есть порядок.

Я коснулась Леща в кармане, потянулась к ниточке ментальной связи. И Лещ – мой верный, мой бестолковый, мой гениальный Лещ – издал скрежет.

Это был не голос. Даже не звук. Скорее вибрация, чудесным образом преобразовавшаяся в подобие слова. Получилось согласное чмоканье, отдаленно напоминающее «да».

Жрец поперхнулся, Крум выгнул бровь. Я сделала самое невинное лицо, на какое была способна.

— Ну и голосочек у тебя, – хохотнул жених.

— Это самый странный обряд, который я проводил, – сообщил жрец в никуда. – Но мне некогда разбираться. Чай стынет.