Книга Выдать замуж ведьму-фею, страница 34 – Надежда Соколова

— Я знаю этот взгляд, — сказала она мягко. — Я видела его у себя в зеркале, когда твой отец впервые сказал мне, что любит меня. Так что давай, не томи. Что случилось?

Я не выдержала. Я выдохнула, чувствуя, как слова сами рвутся наружу, горячие и радостные, словно я держала их в себе целую вечность.

— Он сказал, что любит меня. Он сказал, что хочет, чтобы я стала его женой. По-настоящему. И я согласилась. Мы целовались у фонтана. И это было… это было лучшее, что было в моей жизни.

Фенька издала звук, похожий на писк радостного домового, и захлопала в ладоши, чуть не выронив подушку.

— Я знала! Я знала, что он сделает это! Этот дракон, он, конечно, тугодум, но если уж решил — то всерьёз!

Мама ничего не сказала. Она просто шагнула ближе, обняла меня — крепко, по-родному, так, что я почувствовала, как её сердце бьётся рядом с моим. Её рука погладила меня по спине, и я на мгновение зажмурилась, чувствуя, как этот жест возвращает меня на землю, но мягко, без резкости.

— Я рада за тебя, — сказала она тихо, и я почувствовала, как в её голосе дрожит радость, которую она сдерживала, чтобы не заплакать. — Ты заслужила это счастье. Ты столько пережила, столько прошла, и ты не сдалась. Ты нашла дорогу домой. И ты нашла любовь.

— Мам, — прошептала я, и слёзы навернулись на глаза, но это были хорошие слёзы — тёплые, как его руки, которые я всё ещё помнила на своей талии. — Я так боялась, что не увижу его больше. Я так боялась, что всё это было просто сном. А теперь… теперь у меня есть он.

— Теперь у тебя есть он, — повторила мама, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — И у тебя есть мы. Мы всегда рядом.

Фенька, которая не выдержала и уже кружила вокруг нас, громко объявила:

— Надо праздновать! Я сейчас принесу чай и печенье! Нет, не просто печенье — я принесу тот самый пирог, который я прятала от Барсика! Он, кстати, уже всё знает, потому что я рассказала ему, когда ты ещё на лестнице была. Он сказал, что, цитирую: «Ну наконец-то, а то я уже думал, что этот дракон будет собираться до старости».

— Я его прибью за такие слова, — сказала я, но улыбка не сходила с моего лица.

Мы сели за стол, и Фенька исчезла в воздухе, чтобы через минуту вернуться с дымящимся чайником, пирогом с ягодами и даже с конфетами, которые она, по её словам, «держи про запас на чёрный день». Мы пили чай втроём — я, мама и домовушка, которая уже строила планы на свадьбу, перечисляя, какие травы нужно заготовить, какие платья выбрать и какую песню спеть на танцах (она утверждала, что у неё отличный голос, хотя я ни разу не слышала, чтобы она пела).

Мама сидела напротив, и я видела, как она смотрит на меня с той тихой гордостью, которую невозможно подделать. В какой-то момент она протянула руку и коснулась моей.

— Ты счастлива? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Да, — сказала я, глядя на неё и чувствуя, как в груди разливается тёплое спокойствие. — Я счастлива. Впервые по-настоящему.

Она улыбнулась, и в её глазах блеснула влага.

— Тогда я тоже счастлива.

Мы допили чай, и я проводила маму до её комнаты, пообещав завтра же представить Ричарда официально и познакомить их ближе. Она только улыбнулась и сказала, что не против, если он будет носить её на руках, потому что «драконы, говорят, умеют быть галантными».