Книга Выдать замуж ведьму-фею, страница 18 – Надежда Соколова

— Дартис, — произнесла она, и голос её окреп, стал глубже, когда она закончила круг и замерла на мгновение, глядя на своё творение. — Мы идём к тебе. Откройся.

Круг вспыхнул. Сначала золотым — тёплым, тягучим, как мёд, потом синим — холодным и глубоким, как океанская бездна, а потом снова золотым, но уже с оттенком розового, того самого, что снился мне по ночам. В центре круга начала формироваться воронка — не та устрашающая, чёрная, что вырвала меня из Дартиса три месяца назад, а мерцающая, как звёздное небо в безлунную ночь, полная мягкого света и движения. Она вращалась медленно, переливаясь всеми оттенками радуги, и я чувствовала, как от неё исходит тепло — не обжигающее, а уютное, как объятие. Меня потянуло вперёд, легко и настойчиво, будто невидимая рука мягко подталкивала в спину, и я сделала шаг, чувствуя, как под ногами паркет сменяется чем-то зыбким, невесомым. Мама шагнула следом за мной, и я услышала, как она ахнула — то ли от удивления, то ли от восторга, когда воронка сомкнулась вокруг нас. А отец остался на пороге, глядя на нас с тёплой, немного грустной улыбкой — она тронула уголки его губ и задержалась в глазах, где отражался свет портала.

— Возвращайтесь, — сказал он, и голос его был низким и спокойным, как всегда, но я услышала в нём ту едва заметную хрипотцу, которая появлялась, когда он волновался. — Я буду ждать. И пирог, надеюсь, не остынет.

И мы вошли в портал.

Переход был мягче, чем я помнила. Не было ни боли, ни холода, который пронзал до костей, ни того отчаянного чувства потери, которое сопровождало моё изгнание из Дартиса. Вместо этого — только ощущение, что меня подхватил тёплый, ласковый ветер, полный запахов мёда, сосновой смолы и влажной земли, и понёс сквозь время и пространство, как пушинку одуванчика. Я слышала, как мама рядом дышит — её дыхание было ровным, но чуть учащённым, — и чувствовала, как её рука находит мою, сжимает, передавая тепло и уверенность. Мерцание вокруг нас переливалось, как северное сияние, и я видела обрывки образов — знакомые крыши, деревья, чьи-то лица, которые проносились мимо, не успевая задержаться в памяти.

Через мгновение — или через вечность, я не могла сказать точно, потому что время внутри воронки текло иначе, — я почувствовала под ногами твёрдую землю. Она была упругой, чуть влажной, и пахла перегноем и хвоей. Я открыла глаза, и мир вокруг меня замер, чтобы я могла рассмотреть его вновь, как старого друга, которого не видела годами. Мы стояли на опушке леса, неподалёку от знакомой дороги, ведущей к императорскому дворцу — той самой, по которой я шла когда-то, полная страха и любопытства, и не знала, что этот мир станет моим домом. Розовое небо Дартиса простиралось над нами, мягкое, бархатное, подсвеченное изнутри тёплым золотым светом заходящего солнца, которое пряталось за верхушками деревьев. Облака плыли низко, окрашенные в нежные тона персика и лаванды, и где-то между ними уже проглядывали первые звёзды — серебряные и чуть более крупные, чем на Земле. Воздух пах сосной, мёдом и той особенной свежестью, которая бывает только перед закатом, когда влажность поднимается от земли и смешивается с ароматами цветущих трав. Где-то вдалеке слышался лёгкий звон — то ли колокольчики, то ли смех, то ли просто ветер играл с подвесками на чьём-то крыльце, и этот звук был таким знакомым, таким родным, что у меня перехватило дыхание.