Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 59 – Алексей Фирсов

— Сивуха, Ваше Высочество! — рявкнул Вындомский. — Разведена болотной водой из Фонтанки, сдобрена беленой и дешевым кабацким зельем для скорого опьянения! От такой паленки у солдат к утру кишки в узел завяжутся и руки дрожать будут!

Гренадеры, сидевшие за лавками, угрюмо переглянулись и начали медленно подниматься. Они любили выпить, но травить себя болотной гнилью в их планы не входило.

— Вот чем вас конкуренты потчуют, бойцы! — звонко обратилась к солдатам Маша. — Бесплатное зелье, чтобы разум вам затуманить и под монастырь подвести! Хозяина — в кутузку! Бочки — на улицу и вдребезги!

По приказу капитана солдаты с наслаждением выкатили на мостовую десяток тяжелых бочек с «французской» сивухой и ударили по ним обухами топоров. По грязной мостовой потекли вонючие алкогольные реки. На двери «Красного петуха» легла тяжелая сургучная печать с императорским орлом и предписанием: «Закрыто навечно за антисанитарию, продажу паленого зелья и вредительство государевой гвардии».

К вечеру та же участь постигла все пять заведений из списка Лестока. Кабатчиков, купленных на французские дукаты, связанными бросили в подводы и отправили на каторгу в Сибирь чистить снег.

Когда вечером после учений гвардейцы по привычке потянулись в слободку за бесплатной выпивкой, их встретили наглухо заколоченные ставни, караульные пикеты и объявление от дирекции сети:

«Питейные дома закрыты ввиду выявления ядовитой паленой водки от супостатов. Взамен того, по указу Правительницы, каждому солдату гвардии отпускается ежедневно из казенных складов по чарке очищенного, отборного хлебного вина двойной перегонки и по полфунта вяленого мяса — строго в полковых столовых!».

Попытка маркиза де Шетарди спаить охрану магазина провалилась с треском. Французские деньги были потрачены впустую, кабаки заколочены, а персонал окончательно понял: матушка Анна о солдатских желудках заботится лучше, чем любые тайные доброжелатели.

ГЛАВА 22.ЧАЕПИТИЕ С КОНКУРЕНТОМ И УГРОЗА АННУЛИРОВАНИЯ ФРАНШИЗЫ

Зачистив каналы дистрибуции нелегального алкоголя, Маша решила, что пришло время провести жесткий аудит руководству враждебного стартапа.

На следующее утро после закрытия кабаков в покои цесаревны Елизаветы Петровны явился обер-гофмаршал с высочайшим, не терпящим возражений приглашением: Правительница Анна Леопольдовна ждет свою любезную сестрицу на семейное чаепитие в Малую фарфоровую гостиную Зимнего дворца.

Елизавета шла на встречу с замирающим сердцем. Слухи о ночном разгроме слободских кабаков и аресте целовальников уже дошли до Смольного дома. Лейб-медик Лесток с самого утра бегал по покоям белый как полотно и предлагал срочно жечь архивы, а сама цесаревна трижды меняла платье, пытаясь выбрать наряд, который выражал бы максимальную невинность и покорность судьбе.

В Малой гостиной было уютно, светло и пахло домашней выпечкой. Маша сидела за изящным столиком из саксонского фарфора, лично разливая горячий чай из серебряного самовара. Она была без парадных роб, в простом домашнем платье на меху, и выглядела как гостеприимная хозяйка, принимающая любимую родственницу.

— Лизавета Петровна! Сестрица! — ласково пропела Маша, указывая на мягкое кресло напротив. — Садитесь в ноги, отведайте крыжовенного варенья. Повар сегодня удачно испек расстегаи с визигой. Как ваше здоровье? Как светская жизнь?