Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 28 – Алексей Фирсов

— Рад стараться, Ваше Императорское Высочество! — рявкнул гренадер, и его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Золото в кармане, да еще и из рук самой государыни — это было в сто раз ценнее и безопаснее ворованной табакерки!

Маша двинулась вдоль шеренги. Крикливая, властная, но невероятно щедрая «старшая по смене» подходила к каждому солдату, лично насыпая золото в их ладони. Никаких ведомостей, никаких бюрократических задержек, никаких жадных посредников-интендантов. Прямой расчет здесь и сейчас.

— За верность! На здоровье! Ванечку моего берегите, он теперь ваш главный командир! Не обижайте слабых, служите честно! — приговаривала Маша, раздавая бироновский общак с щедростью купчихи, празднующей удачную сделку.

Когда последний гренадер спрятал за обшлаг свой золотой бонус, в опочивальне Летнего дворца произошло то, чего так боялся Бирон и на что так рассчитывала кассирша из Люберец.

В суровых, рубцеватых лицах ветеранов зажегся настоящий, неподдельный восторг. Эти мужики, которых годами муштровали немцы-офицеры, которым месяцами задерживали жалкие гроши жалования, вдруг увидели в этой бледной принцессе свою настоящую заступницу. Хозяйку, которая умеет орать, умеет требовать порядок, но которая ценит своего работника и платит золотом прямо в руки.

— Виват! — не выдержал первый гренадер, вскидывая треуголку.

— Виват наша матушка-государыня! Виват Анна Леопольдовна! Виват император Иоанн! — громовым рокотом подхватили остальные восемьдесят глотк, да так дружно, что с потолка посыпалась штукатурка.

Миних смотрел на это буйство восторга с открытым ртом. Старый полководец, привыкший завоевывать любовь солдат годами кровавых кампаний в турецких степях, видел, как эта женщина за десять минут, с помощью крика про ложки и пригоршни чужого золота, купила абсолютную, фанатичную преданность отборной гвардейской роты.

— Бурхард Христофорович, — Маша отряхнула ладони от золотой пыли и подошла к ошарашенному фельдмаршалу. — Опечатайте этот сундук и все комнаты. Печать поставить мою и вашу. Завтра с утра назначить ревизионную комиссию. Весь актив Бирона перевести в государственную казну. И распорядитесь, чтобы в казармах Преображенского и Семеновского полков от моего имени выставили по десять бочек лучшего вина. Нам нужно закрепить лояльность персонала.

— Будет исполнено… Ваше Императорское Высочество, — Миних щелкнул каблуками и склонился в глубоком, теперь уже совершенно искреннем поклоне. Впервые в жизни он почувствовал, что над ним стоит человек с железной хваткой.

Маша обернулась к мужу. Антон Ульрих стоял у стены, прижимая к груди молитвенник, и смотрел на жену как на сошедшую с небес валькирию торгового баланса.

— Ну что, Антон? — устало, но довольно усмехнулась Маша, поправляя сбившуюся прическу. — Ночной директор в кутузке. Охрана прикормлена. Касса под контролем. Смена закрыта успешно. Поехали домой, Ванечку кормить. Завтра у нас тяжелый день: будем писать новое штатное расписание империи.

ГЛАВА 11.НОВОЕ ШТАТНОЕ РАСПИСАНИЕ И АУДИТ ГЛАВНОГО БУХГАЛТЕРА

Утро девятого ноября в Зимнем дворце пахло свежесваренным кофе, мокрой шерстью гвардейских шинелей и лихорадочным, ни с чем не сравнимым ароматом внезапно сменившейся власти. В Люберцах точно так же пахло в подсобке «Пятерочки» на следующий день после того, как службу безопасности и старого проворовавшегося директора увозила полиция, а в кресло садился новый управляющий.