Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 127 – Алексей Фирсов

Она придвинула к себе чистый лист бумаги, с размаху подписала приказ о массовом производстве молодых офицеров в генеральские чины и швырнула документ ошарашенному князю.

— И последнее, старичок бойкий, — ласково добавила Анна II, когда Долгорукий, кряхтя, поднимался с колен. — Если я еще раз узнаю, что ты в Военной коллегии взятки за чины берешь или своих племянников-двоечников в обход аттестации продвигаешь — я тебя не в Сибирь сошлю. Я тебя назначу главным смотрителем Царскосельских бань. Будешь у меня лично за температуру воды в бассейнах отвечать и веники для моего мужа запаривать! Всё понял?

— Всецело осознал новый корпоративный дух, Ваше Императорское Величество! — судорожно сглотнул старый лис, поняв, что с этой железной бабой шутки плохи. — Бегу исполнять-с! Ни одного старика в штабах не останется! Даешь дорогу молодым талантам!

Когда Долгорукий спиной вперед выкатился из кабинета, прижимая к груди список молодых генералов, Маша устало, но довольно потерла руки.

— Ну вот, Юлька, армейский топ-менеджмент мы обновили, — усмехнулась генеральный директор. — Теперь у Ласси есть нормальная рабочая команда, а не совет седых пенсионеров. Что у нас там дальше по расписанию?

ГЛАВА 53.ПРЕТЕНЗИИ БЛИСТАТЕЛЬНОЙ ПОРТЫ И ВОСПОМИНАНИЯ ОБ «ОЛЛ-ИНКЛЮЗИВЕ»

Кадровый аудит генералитета едва успел завершиться, а свежеиспеченные молодые генерал-майоры еще не успели обмыть свои новые эполеты, как на южной границе холдинга «Российская империя» нарисовалась новая крупная неприятность.

В Зимний дворец пожаловало чрезвычайное посольство от турецкого султана Махмуда I.

Прием устроили в Большой Тронной зале. Турция прислала посла с объявлением войны. Не желают Крым отдавать. Напыщенный османский дипломат Мехмед-паша, увешанный шелками и золотыми цепями, стоял посреди зала с таким надменным видом, будто пришел не разговаривать, а принимать капитуляцию проворовавшегося директора филиала.

— Блистательная Порта не потерпит самоуправства неверных на землях ислама! — вещал Мехмед-паша через переводчика, потрясая свитком с султанской тугрой. — Крымский хан — наш вассал и брат по крови! Татары — это плоть от плоти великого турецкого народа! Если ваши войска немедленно не покинут Перекоп и Бахчисарай, великий султан двинет на вас непобедимую армию! Мы сожжем ваши южные станицы, мы заберем назад наши земли, а войско ваше сбросим в Черное море!

Маша сидела на троне, подперев щеку кулачком, и с ледяным тоской слушала этот восточный базар.

В Люберцах она таких «братьев по крови» и «грозных крышевателей» повидала в девяностых и двухтысячных достаточно. Вся их грозная риторика обычно заканчивалась ровно в тот момент, когда приезжал наряд ОМОНа или служба безопасности холдинга показывала подписанный договор аренды земли.

Дождавшись, пока переводчик закончит переводить султанские угрозы, генеральный директор медленно встала, подошла к самому краю тронного постамента и смерила Мехмед-пашу тяжелым, оценивающим взглядом старшего товароведа:

— Ты, посол, ерунду говоришь.

Зал замер. Переводчик растерянно заморгал, не зная, как перевести слово «ерунда» на высокий османский дипломатический язык.

— Какие татары — турки? Сроду они не были турками! — безапелляционно заявила Маша, прихлопнув ладонью по подлокотнику. — У вас в Стамбуле совсем география с этнографией хромают? Где вы, а где степняки крымские? У них своя свадьба, у вас своя!