Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 108 – Алексей Фирсов

Доротея выглядела как сдувшийся воздушный шар. Её напудренный парик сбился набекрень, под глазами залегли фиолетовые тени от хронического недосыпа, а в руках она судорожно сжимала пузырек с нюхательными солями.

— Матушка… Всемилостивейшая государыня… — проскрипела старая баронесса, с трудом опустившись на пуфик напротив Машиного дивана. — Сил моих женских больше нет… Здоровьишко мое подорвано, государыня… Пятую ночь не сплю! Сердце колотится, в ушах звон, ноги отнимаются!

— Доротея, отставить предсмертные хрипы, — бодро отозвалась Анна II, откладывая список претенденток. — Что случилось? Давление скакнуло или опять Остерман на сквозняке чихал?

— Не выдерживает моя старая лифляндская натура ваших новых императорских темпов работы! — взвыла Менгден. — Ранее как при дворе было? В полдень встали, кофий откушали, в карты до вечера перекинулись, сплетни обсудили — и баиньки! А при вас?! Кастинг с утра до ночи, «карликовые Штирлицы» по углам шныряют, ведомости по инкерманскому камню проверять заставляете, министры в приемной друг на друга доносы строчат! У меня от вашего управленческого ритма мигрень перешла в хроническую стадию! Отпустите на покой, матушка! В имение хочу, в тишь, овец разводить!

Маша снисходительно усмехнулась. Держать в ближнем круге уставшего, выгоревшего сотрудника, у которого от каждой нестандартной задачи случается паническая атака — себе дороже. Но свято место пусто не бывает.

— На пенсию — дело хорошее. Заявление по собственному желанию подпишу, оклад сохраню, — кивнула генеральный директор. — А кого вместо себя на хозяйство оставишь? Кто мне расписание аудиенций вести будет и чай заваривать?

Вместо ответа старая баронесса оживилась, выглянула в прихожую и сделала властный жест рукой: — А я, Ваше Императорское Величество, вам готовую замену привела! Рокровиночку мою!

В гостиную четким, пружинистым шагом вошла девушка двадцати лет. Это был настоящий сюрприз от Менгден. Старая лоханка привела дочь Юлиану — бойкую немочку 20 лет.

Юлиана фон Менгден разительно отличалась от столичных кукол. На ней было скромное, идеально выглаженное платье из темно-синего сукна без всяких нелепых огромных фижм. Никаких тонн пудры и фальшивых мушек — только свежее, румяное лицо, внимательные серо-голубые глаза и прямая осанка прусского кадета. В ней чувствовалась та самая знаменитая немецкая пунктуальность, помноженная на кипучую молодую энергию.

Девушка остановилась в трех шагах от дивана и отвесила безупречный, четкий поклон без лишнего жеманства: — Юлиана фон Менгден. К услугам Вашего Императорского Величества! Готова к исполнению любых поручений!

Маша с интересом подалась вперед. Внешний вид кандидатки внушал оптимизм, но блат есть блат — проверку на профпригодность никто не отменял, даже для дочерей заслуженных пенсионерок.

— Юлиана, — императрица прищурилась, включая режим строгого интервьюера. — Маменька твоя говорит, что ты девица толковая. Проверим тебя на стрессоустойчивость в условиях многозадачности.

— Яволь, Ваше Величество! То есть, слушаю внимательно! — вытянулась Юлиана.

— Представь вводную, — Маша стала загибать пальцы. — Воскресенье, девять утра. Я сижу у себя в будуаре, пью утренний кофе и читаю секретные отчеты от Тимофея. В этот самый момент в приемную одновременно заваливаются три человека: французский посол маркиз де Шетарди с нотой протеста, мой супруг Антон Ульрих с криками о новых бриллиантовых пуговицах и курьер от князя Миниха из Крыма с срочной военной донесением. Твои действия как старшей дежурной фрейлины? Кого пустишь первым, кого вторым, а кого куда пошлешь?