Книга Гроза над Неаполем, страница 71 – Алексей Фирсов

Небо над Неаполитанским заливом было багровым, словно сам Везувий разверзся и выплеснул лаву прямо в воду. Это горели прекрасные, стройные фрегаты и линейные корабли неаполитанского флота. Огонь пожирал мачты и паруса, отражаясь в черных волнах сотнями кровавых бликов. В воздухе стоял густой, удушливый запах горящего дерева, смолы и паники.

А на фоне этого апокалиптического пожара, разрезая темные воды, уходили в море мощные силуэты британских кораблей. На борту флагмана адмирала Нельсона, увозя с собой казну, двор и леди Гамильтон, трусливо бежали в Сицилию король Фердинанд и королева Каролина, бросив свой народ и свою столицу на растерзание.

— Ушли, — мрачно констатировал Архип, сплевывая в темноту. — Бросили всё. Как щенков слепых бросили.

— Они спасают свои головы, Архип Васильевич, — тихо ответила я, глядя на полыхающий залив. — А вот нам предстоит спасать свои.

На следующее утро Неаполь погрузился в анархию.

Оставшиеся без власти, но получившие в руки ружья и пики, лаццарони решили, что настало их время. Они начали грабить брошенные дворцы аристократов, выискивая «якобинцев» и французских шпионов.

Наш дом превратился в настоящую осажденную крепость. Уроки Парижа не прошли даром: каменный забор, укрепленные дубовые ворота, забитые досками окна первого этажа и полный подвал провизии. Мои французские и британские паспорта надежно лежали в шкатулке, но я прекрасно понимала: озверевшей, пьяной толпе неаполитанских босяков бумаги не указ. Их остановит только свинец.

Архип, Жозеф и наши самые верные слуги несли круглосуточное дежурство на крыше и у ворот. Анабель, бледная от страха, не отходила от колыбели своей дочери, а Шарль, снова почувствовавший витающий в воздухе запах крови и революции, притих и часами сидел в библиотеке, обнимая кота Персика. Я же разрывалась между попытками успокоить домашних и леденящим страхом за Бьянку, которая оставалась с детьми в своем изолированном загородном поместье.

В конце января тысяча семьсот девяносто девятого года к стенам Неаполя подошла французская армия под командованием генерала Шампионне.

То, что произошло дальше, потрясло даже опытных французских генералов. Регулярных войск в Неаполе почти не осталось, но оборванные, дикие лаццарони, фанатично преданные своему сбежавшему королю и святому Януарию, устроили французам настоящий ад.

С двадцать первого по двадцать третье января город содрогался от артиллерийских залпов и непрерывной ружейной трескотни. Это была не классическая битва в поле, это была жестокая, кровавая уличная резня. Лаццарони дрались за каждый дом, за каждый перекресток, бросая на французские штыки свои жизни с каким-то первобытным, сумасшедшим бесстрашием.

Мы сидели в гостиной, вдали от окон, слушая, как дрожат стены от близких взрывов. Я обнимала Шарля, шепча ему на ухо успокаивающие глупости, а сама молилась, чтобы ни одно шальное ядро не пробило нашу крышу.

К вечеру двадцать третьего января сопротивление было сломлено. Регулярная армия взяла верх над фанатизмом толпы. Французы подавили последние очаги сопротивления, умыв улицы Неаполя кровью защитников.

Двадцать четвертого января наступила оглушительная, пугающая тишина.

Я рискнула подняться на верхний балкон. Дым над городом рассеивался. И там, над древними зубцами замка Сант-Эльмо, гордо полоскался на зимнем ветру ненавистный сине-бело-красный французский триколор.