Книга Пламя Парижа, страница 27 – Алексей Фирсов

В нем не было ни капли того животного уродства и ярости, которыми обладал Мирабо. Лафайет был аристократом до кончиков ногтей, красивым, блестящим нарциссом, искренне верившим, что он один способен примирить монархию со свободой, просто улыбаясь им обеим.

— Смотрите, душа моя, — тихо произнес Василий Петрович, стоя со мной у колонны и наблюдая за триумфатором. — Вот человек, который считает себя укротителем бури.

— И как долго он удержит этот титул? — скептически спросила я, потягивая вино. Моя память подсказывала, что его звезда закатится довольно быстро, когда революция станет слишком кровавой для его белоснежных перчаток.

— Ровно до тех пор, пока буря не поймет, что укротитель сделан из фарфора, — усмехнулся старый граф. — Но сейчас он опьянен властью. И, боюсь, это опьянение толкает его на глупости.

Словно в подтверждение слов мужа, Лафайет, обмениваясь любезностями с гостями, внезапно остановил свой взгляд на мне. Его глаза блеснули. Он явно выделил меня из толпы парижанок, бледных и напуганных последними событиями. Мое спокойствие, осанка и темный изумруд платья, выгодно оттеняющий кожу, подействовали на него как магнит.

Маркиз уверенным шагом направился в нашу сторону. Толпа почтительно расступилась.

— Граф Воронцов. Истинно рад видеть вас в добром здравии в эти неспокойные времена, — Лафайет вежливо поклонился Василию Петровичу, но его взгляд был прикован ко мне.Адьютант следовавший за Лафайетом передал ему две трехцветных кокарды.Которые он нам немедленно вручил.

-Примите символы новой Франции дамы и господа! Патриоты и друзья Франции носят их на шляпах и на лацканах.Вы же дррузья Франции?

-Несомненно.-ответил Василий Петрович,озадаченно вертя в руках кокарду.— Маркиз, позвольте представить мою супругу, графиню Анну Воронцову, — невозмутимо продолжил он, ни единым мускулом не выдав своего отношения к этому человеку.

Лафайет изящно взял мою руку и коснулся губами пальцев. Его губы задержались на перчатке на секунду дольше, чем того требовал строгий этикет.

— Мадам, ваше присутствие — это луч надежды для нашего бедного Парижа, — произнес он, и в его голосе зазвучали те самые обволакивающие, самоуверенные интонации человека, привыкшего к женскому обожанию. — Слышал, вы не испугались уличных беспорядков и остались в городе. Русская смелость?

Я слегка приподняла подбородок и ответила ровным, спокойным тоном, глядя прямо в его красивые, самовлюбленные глаза:

— Русское благоразумие, господин маркиз. Мой супруг учил меня не бежать от пожара вслепую, а сначала выяснить, куда дует ветер.

Лафайет тихо рассмеялся, явно довольный моим ответом.

— О, ветер сейчас дует в паруса свободы, графиня! Национальная гвардия навела порядок. Вы можете чувствовать себя в абсолютной безопасности. Если вам или графу потребуется эскорт для прогулок, вы всегда можете рассчитывать на моих людей.

Он произнес это так, словно дарил мне королевство. В его глазах я безошибочно прочитала этот взгляд: скучающий триумфатор увидел новую, экзотическую игрушку. Герой двух миров решил, что красивая , умная русская графиня станет идеальным, престижным трофеем в его коллекции."Спешу и падаю! Идиот напыщеный!"

Мой внутренний радар мгновенно выдал тревожный сигнал. Этот человек не был глупым фанфароном вроде Куракина. У него была реальная, вооруженная власть в городе, который сходил с ума.