Книга Графиня Воронцова, страница 90 – Алексей Фирсов

Когда мы вышли из тяжелых дверей костела на Вавельский двор, осеннее солнце как раз пробилось сквозь облака, заливая Краков мягким, золотистым светом. Я с облегчением вдохнула свежий воздух, оставляя позади тени великого прошлого. Наш путь лежал в Богемию, навстречу нашей собственной, выстраданной и такой счастливой эпохе.

Глава 57. Карлсбадское гнездо и тени императора Петра

Покупка недвижимости в восемнадцатом веке оказалась делом на удивление приятным и лишенным той бюрократической волокиты, к которой я привыкла в прошлой жизни. Жозеф, наш незаменимый секретарь, провел блестящие переговоры, и уже к середине сентября мы стали полноправными владельцами великолепного трехэтажного особняка в самом сердце Карлсбада.

Дом стоял на небольшом холме, фасадом обращенный к реке Тепле. У него была светлая штукатурка,псевдоантичная лепнина, изящные кованые балкончики и крыша, крытая красной черепицей.

Я с головой окунулась в упоительные хозяйственные хлопоты. Во мне проснулся настоящий дизайнер интерьеров. Я командовала обойщиками, выбирала тяжелый бархат для портьер, расставляла богемское серебро, купленное нами ранее, и заказывала у местных краснодеревщиков новые кресла. Особняк преображался на глазах, наполняясь уютом и теплом.Граф занялся своими коллекциями,с помощью Жозефа проводя инвентаризацию и добавляя хаос в мои дизайнерские усилия.

Иногда, бродя по просторным, пахнущим свежей краской и пчелиным воском комнатам, я ловила себя на странных, почти сюрреалистичных мыслях. Мой мозг Алисы из двадцать первого века не мог удержаться от фантазий.

«Во что превратится этот дом через двести с лишним лет? — гадала я, поглаживая резные перила дубовой лестницы. — Сделают ли из него бутик-отель класса люкс с модным спа-салоном в подвале? Или здесь будет уютный семейный пансионат? Будут ли туристы из моего времени спать в этой самой спальне, листая ленту новостей в смартфонах, даже не подозревая, что когда-то здесь русская графиня-попаданка спорила с обойщиками из-за оттенка бордо?»

Эти мысли не пугали, а скорее забавляли меня, придавая нашему карлсбадскому гнездышку особый, мистический шарм.

Жизнь здесь текла совершенно иначе, чем в Париже или Петербурге. Карлсбад тысяча семьсот семьдесят девятого года был городом степенным, респектабельным и абсолютно, стопроцентно немецкоязычным. Французская речь, так привычная мне в светских салонах, здесь звучала редко. На улицах, на променадах у горячих источников и в театре безраздельно господствовал немецкий язык.

Наш быт наладился быстро и приобрел тот неспешный, целебный ритм, ради которого мы сюда и приехали. Утро мы начинали с прогулки к колонаде, где чинно, мелкими глотками пили горячую минеральную воду из специальных фарфоровых кружечек. Днем наносили визиты местным немецким аристократам — всевозможным фон-унд-цу, которые оказались людьми обстоятельными, лишенными версальского легкомыслия, но весьма радушными. Вечерами мы посещали местный театр, слушали музыку или просто гуляли по тенистым аллеям, вдыхая свежий горный воздух.

В один из таких вечеров мы сидели на нашем новом балконе,у кованой решетки. Я куталась в легкую кашемировую шаль, а Василий Петрович, умиротворенный и расслабленный, раскуривал трубку, глядя на темные силуэты лесистых холмов.В городе фонарщики зажигали огни.