Книга Графиня Воронцова, страница 80 – Алексей Фирсов

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

«Боже, всё спалят! — в панике закричал мой внутренний аналитик. — Как его предупредить? Как сказать, что через несколько десятилетий сюда придет какой-то корсиканский артиллерист и устроит здесь ад?»

Я не могла сказать правду — после случая с Калиостро и Потёмкиным я зареклась играть в пророка в открытую. Нужно было действовать хитрее. Я отвернулась от окна, придала лицу максимально задумчивое выражение и подошла к мужу.

— Удивительная коллекция, мой дорогой, — я мягко коснулась рукава его сюртука. — Настоящее сокровище. Но... вы знаете, меня всегда пугали деревянные усадьбы.

Василий Петрович удивленно поднял бровь.

— Пугали? Чем же, Анна? Дом крепкий, строили на века.

— Пожарами, Василий Петрович. И близостью к таким оживленным трактам, — я постаралась вложить в свой голос максимум женской, интуитивной тревоги, смешанной с холодным расчетом инвестора. — Тракт — это не только торговля. В случае любой европейской заварушки, любой войны на западных рубежах, любая армия пойдет прямиком по этой дороге на Москву. И наше имение окажется у них на пути. А эта коллекция... она бесценна. Если здесь случится пожар или нагрянут мародеры, память о вашем батюшке будет утрачена навсегда.

Граф снисходительно улыбнулся, похлопав меня по руке.

— Душа моя, ну какая армия? Кто в здравом уме пойдет на матушку-Россию после того, как мы били пруссаков и турок? Да и до Европы отсюда сотни верст.

— История непредсказуема, мой дорогой, — упрямо стояла я на своем, заглядывая в его серые глаза. — Я не прошу вас верить в войну. Я прошу вас верить в диверсификацию рисков. Вы ведь гениальный финансист! Давайте застрахуем и семейную память.

Я обвела взглядом витрины.

— Оставьте здесь управляющего и поля. Но коллекцию батюшки, картины, архивы... Давайте прикажем перевезти всё самое ценное в наш петербургский каменный особняк. Там надежнее. Ради моего спокойствия.

Василий Петрович долго смотрел на мое взволнованное лицо. Он вспомнил мои «пророчества» о бунтующих американских колониях. Он вспомнил, как я вышвырнула из России великого мага. Он был слишком умен, чтобы просто отмахнуться от моей настойчивости.

— Что ж. Если моей очаровательной жене не дают спать спокойно деревянные перекрытия и вид на Московский тракт... Я не могу ей отказать. Архип! — крикнул он, и эхо разнеслось по оружейной комнате.

Когда в дверях появился верный слуга, граф отдал короткий приказ:

— Скажи управляющему, чтобы начал готовить часть коллекции к отправке в столицу.

Я мысленно выдохнула и с благодарностью прижалась к плечу мужа. Тень корсиканского императора, еще не ставшего даже генералом, отступила. Если я не могла спасти усадьбу от пожара 1812 года, то хотя бы память о капитане-преображенце будет надежно укрыта от французских мародеров.

Глава 51. Грехи молодости .

Налаженный быт смоленского имения держался на плечах удивительной женщины.

Глафира — так звали местную экономку и полноправную хозяйку усадьбы — совершенно не вписывалась в мой образ забитой крепостной крестьянки.Это была бодрая, румяная и невероятно веселая женщина лет шестидесяти. Ровесница моего мужа. Она носилась по дому с ключами на поясе, звонко отдавала приказы дворовым девкам, сама проверяла качество варенья и всегда встречала нас с Василием Петровичем широкой, открытой улыбкой.