Книга Графиня Воронцова, страница 7 – Алексей Фирсов

Мы кружились под взглядами сотен глаз, и вдруг, когда фигура танца заставила нас приблизиться друг к другу, граф чуть наклонился к моему уху.

— Вы дрожите, моя прелестная супруга, — его голос прозвучал тихо, с лукавой, почти мальчишеской хрипотцой. — Боялись, что старый дед отдавит вам все ноги и опозорит перед Государыней?

Я вспыхнула, сбитая с толку его проницательностью, но не сбилась с ритма. — Что вы, Василий Петрович… Я просто поражена вашим мастерством. Вы танцуете лучше любого молодого кавалергарда.

Граф тихо, бархатисто рассмеялся, плавно обводя меня вокруг себя. — О, дорогая Анна, в мое время в Париже танцам учили так же строго, как фехтованию. А теперь… улыбайтесь. Смотрите на меня с нежностью.

Я удивленно вскинула на него глаза. — Зачем?

— Потому что прямо сейчас на нас смотрит половина двора, которая спит и видит, как вы будете рыдать от горя в моих объятиях, — язвительно, но с невероятной теплотой прошептал Воронцов, делая изящный пируэт. — Давайте разочаруем этих стервятников. Пусть они думают, что мы без ума друг от друга. Поверьте моему опыту: вид чужого счастливого брака, даже если это лишь игра, испортит им аппетит на ужине лучше любого яда.

Я не выдержала и совершенно искренне, звонко рассмеялась. Мой смех серебряным колокольчиком взлетел над музыкой оркестра. Василий Петрович в ответ одарил меня блестящей, заговорщицкой улыбкой и, клянусь, едва заметно подмигнул!

В этот самый момент, кружась в менуэте со своим престарелым мужем, я окончательно поняла: я выиграла в эту рулетку. Мне достался не тюремщик и не капризный старец. Матушка-Императрица подарила мне умного, циничного, прекрасно понимающего правила игры союзника. Мы были с ним два сапога пара — два прагматика, заключивших самую элегантную сделку в истории этого двора.

Менуэт закончился под оглушительные аплодисменты зала. Граф почтительно поцеловал мою руку, а я смотрела на него уже не с настороженностью, а с искренним уважением и предвкушением.

Шах и мат, Гатчина. Прощайте, придворные интриги. Впереди меня ждали Вена, Париж, лондонские банки и целая Европа в компании человека, с которым, как оказалось, никогда не будет скучно.

Глава 5. Снятые доспехи и утренний кофе

Дорога от Зимнего дворца до каменного особняка Воронцовых на Миллионной улице показалась мне одновременно и спасительно короткой, и невыносимо долгой. Роскошная графская карета, обитая изнутри темно-синим бархатом, мерно покачивалась на брусчатке. Рядом со мной в полумраке сидел мой новоиспеченный супруг. От него исходил тонкий аромат дорогого табака и бергамота. За всю дорогу Василий Петрович не проронил ни слова, лишь однажды вежливо поправил сбившуюся на мои колени соболью полость, защищающую от осенней сырости.

Как только экипаж въехал во внутренний двор особняка и тяжелые дубовые двери захлопнулись за нашей спиной, отсекая шум ночного Петербурга, на меня навалилась смертельная, парализующая усталость. Адреналин, державший меня в тонусе во время венчания и танцев под ядовитыми взглядами двора, внезапно испарился. Мои кости ныли от тяжести парчи, а стянутые корсетом ребра требовали пощады.

В парадном холле граф галантно поцеловал мне руку. — Распоряжайтесь в этом доме, как полноправная хозяйка, моя дорогая, — негромко сказал он. — Ваши люди уже здесь. Отдыхайте, этот день был слишком долгим для нас обоих.