Книга Графиня Воронцова, страница 69 – Алексей Фирсов

— Не на привидения, душа моя, — усмехнулся граф, направляясь к ожидающей нас карете. — А на очень хитрого, жадного и опасного шарлатана. Нам нужно тщательно подготовиться. Завтра же пошлем Жозефа собирать слухи. Я хочу знать о Калиостро всё: что он пьет, с кем спит и кому платит. Если магия и существует, мы найдем ее бухгалтерию.

Глава 44. Черный бархат и глаза шарлатана

В карете, мерно постукивающей колесами по петербургской брусчатке, пахло духами и легкой истерикой.

Амалия, затянутая в темно-лиловый шелк, который она сочла достаточно «мистическим» для сегодняшнего вечера, не могла усидеть на месте. Она то и дело выглядывала в окно, теребила кружевной платочек и непрерывно щебетала.

— Аннет, ты даже не представляешь, что нас ждет! — ее глаза горели лихорадочным блеском. — Княгиня Апраксина клялась, что на прошлом сеансе граф Калиостро материализовал дух ее покойного дедушки. Дедушка даже погрозил ей пальцем за то, что она проиграла в карты фамильную брошь! Он видит прошлое и будущее, Аннет! Говорят, он может читать мысли, стоит ему лишь взглянуть в глаза!

Я сидела напротив, откинувшись на подушки, и скептически прислушивалась к этому потоку восторженного бреда. Для сегодняшней «разведки боем» я выбрала строгое, закрытое платье из темно-синего, почти черного бархата, без единого блестящего украшения, кроме скромной нитки жемчуга. Я не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Мне нужно было наблюдать.

— Если он умеет читать мысли, дорогая Амалия, — сухо заметила я, — то мне стоит заранее извиниться перед ним за то, что я о нем думаю.

Подруга испуганно ахнула и замахала руками.

— Тише! Не гневи духов! Он всё чувствует!

Дворец княгини Апраксиной встретил нас атмосферой добротного, дорогого готического романа. Слуги в ливреях проводили нас не в ярко освещенные парадные залы, а в анфиладу комнат, где все окна были плотно занавешены тяжелыми черными портьерами, несмотря на светлый летний вечер снаружи.

Воздух был густым, душным. В нем отчетливо улавливался сладковатый, тяжелый запах ладана, мирры и чего-то еще, неуловимо напоминающего гашиш или опиум. Мой внутренний критик немедленно поставил первую галочку: «Подготовка аудитории. Одурманивающие благовония, нехватка кислорода, подавление критического мышления».

В просторном салоне, освещенном лишь тусклым светом нескольких восковых свечей в высоких канделябрах, уже собрался цвет петербургской знати. Здесь были старые графини, ищущие рецепт вечной молодости, экзальтированные девицы, гвардейские офицеры, жаждущие узнать номера выигрышных лотерейных билетов. Люди говорили полушепотом, нервно переглядываясь.

Светлейшего князя Потёмкина среди присутствующих не было — для него Калиостро, видимо, устраивал индивидуальные, более масштабные представления.

Внезапно тяжелые дубовые двери в дальнем конце салона распахнулись. Толпа испуганно и восторженно ахнула, расступаясь.

Он вошел так, как и подобает великому шоумену — в полной тишине, окутанный клубами театрального дыма (видимо, за дверью курилась специальная жаровня).

Джузеппе Бальзамо, он же граф Алессандро Калиостро.

Внешне он совершенно не походил на сказочного мага. Это был коренастый, плотно сбитый мужчина средних лет с широкой грудью и короткой, толстой шеей. На нем был черный шелковый камзол, расшитый странными золотыми символами, напоминающими египетские иероглифы. Но всё это отступало на второй план, стоило посмотреть на его лицо.