Книга Графиня Воронцова, страница 18 – Алексей Фирсов

Глава 12. Сен-Жерменское предместье и американские бунтари

Наше бесконечное, выматывающее душу путешествие по раскисшим европейским трактам наконец завершилось. Мы прибыли в Париж.

Особняк графа Воронцова располагался в самом сердце аристократической роскоши — в Сен-Жерменском предместье. Когда наши тяжелые, забрызганные грязью кареты въехали в просторный внутренний двор, вымощенный ровным камнем, я едва сдержала стон облегчения. Дожди, преследовавшие нас от самой Фландрии, наконец прекратились, но небо над Парижем оставалось хмурым, затянутым плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был влажным, прохладным и пах дымом из тысяч каминных труб.

Едва переступив порог великолепного дома, в котором каждая деталь — от мраморных лестниц до наборного паркета — кричала о старых деньгах и безупречном вкусе, мы с мужем разделились.

Василий Петрович, казалось, совершенно не знал усталости. Едва сбросив дорожный плащ, он велел своему угрюмому Архипу готовить парадный костюм. Париж был его стихией, городом его бурной молодости. Воронцов жаждал немедленно нанести визиты своим старым друзьям, вельможам и дипломатам, чтобы из первых уст, в уютных креслах закрытых клубов, узнать последние политические новости.

Я же мечтала только об одном.

— Ванну, — хрипло скомандовала я, едва добравшись до своих новых, обитых нежно-голубым шелком покоев. — Горячую. Немедленно.

О, это было поистине божественное наслаждение! После недель тряски, дорожной пыли и сырости постоялых дворов я погрузилась в огромную медную бадью, до краев наполненную горячей водой с густым ароматом лаванды и миндального масла. Я закрыла глаза, чувствуя, как горячая вода смывает с меня усталость, растворяет напряжение в мышцах и возвращает меня к жизни.

Прасковью, которая совершенно не понимала по-французски, я отпустила отдыхать на половину прислуги. Зато ко мне приставили двух новых горничных-француженок из местного штата особняка — юную, смешливую Люсиль и более степенную, но не менее любопытную Мари.

Мой внутренний шпион из двадцать первого века давно усвоил главное правило: хочешь знать, чем живет город — слушай прислугу. Пока Василий Петрович собирал геополитические слухи в высоких кабинетах Версаля, я решила провести собственную разведку.

Когда я, распаренная и расслабленная, сидела в роскошном пеньюаре перед огромным зеркалом, а Люсиль и Мари в четыре руки расчесывали и укладывали мои влажные волосы, я закинула удочку.

— Ну же, девочки, — я улыбнулась их отражениям в зеркале, обращаясь к ним на безупречном французском. — Я не была в Париже целую вечность. Расскажите мне, о чем сейчас шепчутся в столице мира? Чем живет свет?

Девушки переглянулись, их глаза радостно блеснули. Разрешение посплетничать с новой, явно снисходительной хозяйкой было принято с восторгом.

— О, мадам графиня! Вы приехали в самое удивительное время! — защебетала Люсиль, ловко орудуя щеткой. — Сейчас в Париже только и разговоров, что об американцах!

— Американцах? — я приподняла бровь, хотя мой исторический справочник в голове уже радостно замигал.

— Да! У нас гостит целая делегация этих... бунтарей из Нового Света. И главный у них — некий месье Бенджамин Франклин! — подхватила Мари, подавая мне флакон с духами. — Вы бы его видели, мадам! Весь двор сходит по нему с ума. Он не носит парика, представляете? Ходит со своими собственными седыми волосами и в нелепой шапке из куницы. А дамы от него просто в восторге, считают его символом истинной, природной свободы! Ему даже посвящают стихи и выпускают табакерки с его портретом.