Книга Графиня Воронцова, страница 118 – Алексей Фирсов

Василий Петрович закрыл глаза и глубоко выдохнул, прижимаясь лицом к моей ладони. Утреннее солнце заливало террасу теплым светом, а где-то внизу, у берега, безмятежно плескались волны Неаполитанского залива. Призраки прошлого, долгие годы терзавшие душу старого графа, медленно отступали перед теплом и пониманием нашей новой, общей жизни.

Глава 73. Неаполитанское сватовство и тайна секретаря Жозефа

К концу лета жизнь на нашей неаполитанской вилле текла размеренно и благополучно. Однако южный воздух, пропитанный ароматами моря и цветущих лимонов, видимо, действовал опьяняюще не только на нас с Василием Петровичем.

В одно из ясных утр наш неизменно спокойный, собранный и безупречный секретарь Жозеф вошел в кабинет графа в совершенно нетипичном для него состоянии. Его всегда аккуратно зачесанные русые волосы слегка растрепались, а на щеках играл нервный румянец. Переминаясь с ноги на ногу, тридцатилетний мужчина, который играючи ворочал миллионными активами через лондонских банкиров, робел, как мальчишка.

— Ваше Сиятельство... Графиня... — Жозеф низко поклонился, не поднимая своих умных карих глаз. — Я осмелился просить вашего внимания по делу сугубо личному. Я... я прошу вашего разрешения на женитьбу.

Мы с мужем переглянулись. Василий Петрович отложил перо и с интересом подался вперед.

— Женитьба? Какая прекрасная новость, друг мой! — искренне обрадовался граф. — И кто же та счастливица, что сумела покорить ваше сердце, пока вы составляли мои финансовые отчеты?

Жозеф смущенно откашлялся.

— Ее зовут Бьянка. Она итальянка... из очень старого, благородного неаполитанского рода. Дочь маркиза ди Сан-Северино.

Мой внутренний аналитик мгновенно произвел расчет: секретарь, пусть и гениальный, и дочь местного маркиза. В реалиях восемнадцатого века это был мезальянс чистой воды.

— Но есть небольшая проблема, Ваше Сиятельство, — убитым голосом добавил Жозеф. — Род маркиза разорен. У них остался лишь титул да старый замок в Кампании. Однако гордость старого маркиза не знает границ. Он никогда не отдаст дочь за простого секретаря, пусть и состоятельного.

Василий Петрович решительно хлопнул ладонью по дубовому столу.

— Вздор! Вы не простой секретарь, Жозеф. Вы член нашей семьи! — в голосе графа зазвучал металл старого дипломата, почуявшего интересную партию. — Предоставьте маркиза мне. Мы с Анной завтра же нанесем ему визит.

Сказано — сделано. На следующий день наша парадная карета, запряженная четверкой лошадей, с трудом взбиралась по разбитой горной дороге к родовому гнезду Сан-Северино. Старый замок представлял собой живописную, но откровенную руину: облупившаяся штукатурка, поросшие плющом стены и протекающая крыша ясно говорили о том, что древнему роду срочно нужны свежие финансовые вливания.

Маркиз, сухой, надменный старик с орлиным носом, встретил нас в выцветшем бархатном камзоле, стараясь держаться с королевским достоинством.

Василий Петрович пустил в ход весь свой тяжелый дипломатический арсенал. Обаятельно улыбаясь, он рассыпался в комплиментах древности рода Сан-Северино, а затем перешел к делу.

— Мой дорогой маркиз, я даю вам свое слово чести, что Жозеф — человек благородных, дворянских кровей, — веско и убедительно произнес граф Воронцов, глядя итальянцу прямо в глаза. — И я, как его сюзерен и покровитель, даю гарантию, что обеспечу молодой семье самое достойное содержание. Моих капиталов с лихвой хватит, чтобы ваша прекрасная дочь ни в чем не знала нужды, а крыша этого великолепного замка была немедленно починена.