Книга Безупречная, страница 48 – Анастасия Аристова

Он коснулся панели, и передо мной высветилось распоряжение:

*”Приказ № 784/С-12. Солдату Белевский Э. М. — убыть в распоряжение Спарты-1 (основной состав) для прохождения программы социально-психологической интеграции. Срок: не менее трех месяцев. Контроль исполнения — начальник отдела кадров Спарты”.*

— Спарта-1, — повторила я вслух. — Это...

— Основной лагерь, — закончил отец. — База, где готовят надзирателей. И где сейчас, по странному совпадению, наблюдается нехватка инструкторов с боевым опытом. Тебя прикомандируют в качестве наставника. — Он усмехнулся. — Будешь учить их не задавать лишних вопросов.

— Когда? — спросила я.

— Сегодня, — отец не сводил с меня глаз. — Вертолет через три часа. Все, что тебе нужно, соберут на месте. Личных вещей брать не разрешается.

Я кивнула.

— И, Эвелин, — его голос стал тихим, почти ласковым, — помни, кто ты. Моя дочь. Мое создание. Ты принадлежишь мне, даже если тебя вынули из “Черного беркута” на три месяца. Вернешься обратно. Сделаешь все, что нужно. А там... — он не договорил, но я поняла.

А там, возможно, меня ждет новая операция. Или новое испытание. Или очередной эксперимент.

— Я все помню, — сказала я.

Отец удовлетворенно кивнул и махнул рукой — отпустил.

Я вышла из кабинета, и только когда дверь за мной закрылась, позволила себе выдохнуть.

* * *

Я прошла по шлюзу и вошла в пространство Спарты. Я была здесь однажды. Те же серые пятиэтажные здания: пять этажей над землей и пять под ней. Та же брусчатка.

Но люди изменились.

Я заметила это сразу, как только ступила на плац. Взгляды. Скользящие, быстрые, оценивающие.

— Белевский? — ко мне подошел надзиратель, которого я не помнила. Лет тридцать, короткая стрижка, тяжелая челюсть. Он держал планшет и читал с него, даже не поднимая глаз. — Эвелин Михайловна. Прикомандирована из “Черного беркута”.

— Так точно, — ответила я.

— Твоя группа — третья, дом 16. Завтра в шесть утра — построение.

— Вас поняла.

Он наконец поднял взгляд. И в этом взгляде я прочитала все: презрение, брезгливость, любопытство.

— “Черный беркут”, значит, — протянул он. — Слышал про ваш… энтузиазм.

Он не договорил. Но я поняла.

Я не ответила. Просто развернулась и пошла к третьему дому, чувствуя спиной десятки глаз.

Казарма внутри оказалась такой же, какой я ее помнила. Общая комната на шестьдесят коек. Душ на десять человек. Столовая.

— Новая? — услышала я женский голос позади себя.

Я обернулась. Девушка лет двадцати пяти — крепкая, с короткими темными волосами и тяжелым взглядом.

— Эвелин Белевский, — протянула я руку.

— Знаю, — она усмехнулась. — Все уже знают. Дочка Михаила. Из “Черного беркута”.

Она произнесла это так, будто плюнула в лицо.

Я промолчала. Убрала руку.

— Слушай сюда, — девушка наклонилась ближе. — Мне плевать, кто твой отец. Мне плевать, сколько трупов ты там, в своей подземной пыточной, на счету оставила. Но здесь ты никто. Поняла? Никто. Даже для своих ты изгой. Так что не лезь. Просто делай свою работу и убирайся обратно в свою дыру.

Она выпрямилась и отошла, не дожидаясь ответа.

Я смотрела ей вслед.

Хмыкнула.

Не зло. Не обиженно. Просто — горько и сухо. Потому что она сказала правду. Ту, которую я знала и без нее.

Я развернулась и направилась вон из казармы. Вон из купола.