Книга Безупречная, страница 167 – Анастасия Аристова

— Странно, этого помещения не было на плане.

Рядом с нами возник Тим.

— Смотрите, там внизу есть какая-то дверь. Похоже, что она механическая.

Я прищурился, оценивая расстояние. На стенах вверх шли трубы закрепленные большими механическими скобами. Они располагались не ровно — зигзагами, в целом их было достаточно, чтобы зацепиться. Металл выглядел крепким, хоть и покрытым ржавчиной.

— Попробую спуститься.

— Ян, — Эвелин сжала мою руку. — Будь осторожен.

Я усмехнулся.

— Неужели так боишься?

— Боюсь, — тихо выдохнула она.

— Я всегда осторожен. — Я нежно поцеловал ее.

Перекинул ногу через край люка, нащупал носком ближайшую трубу. Ступил, перенося вес. Труба качнулась, но выдержала. Я опустился пониже, ухватился скобу.

Спускался медленно, методично проверяя каждую опору. Где-то на середине пути бетон осыпался под пальцами, но я успел перехватиться за трубу. Сердце колотилось, но я не останавливался. На дне оказалась небольшая площадка — залитая водой по щиколотку.

Подошел к двери. Металлическая. Ни электронного, ни простого замка видно не было. Я дернул ее. Дверь подалась. Заглянул и тихо выдохнул.

— Здесь аварийная лестница. Спускайтесь. Только аккуратно.

Тим втиснулся в узкий проем. Он был тяжелее меня, и я слышал, как металл поскрипывал под его весом. Но он справился — через минуту он уже стоял рядом, отряхивая руки.

— Эвелин! — крикнул я. — Давай!

Она не колебалась ни секунды. Схватилась за трубу, перенесла ногу, опустилась. Её движения были точными, отточенными — годы тренировок в Спарте не прошли даром. Она спустилась быстрее Тима, встала рядом со мной.

— Вода? — спросила она, глядя под ноги.

— Похоже, технический сток.

Открыв дверь я вошел первым. Лестница оказалась узкой, перила тонкие в некоторых местах они и вовсе отсутствовали.

На третьем пролёте я замер. Ступень под ногой прогнулась, донесся скрежет металла, похоже она почти полностью проржавел и вот вот провалится. Я перешагнул через неё, предупредив остальных.

С каждым маршем воздух становился холоднее.

Лестница закончилась люком, который был приоткрыт на ладонь. Сквозь щель сочился свет.

Я уперся плечом в край люка, дёрнул. Крышка поддалась с протяжным скрежетом, и в лицо ударил воздух — морозный, чистый. Я зажмурился на мгновение, привыкая, потом подтянулся и встал на твердую поверхность. Снег захрустел под ногами. Он покрывал крышу станции ровным слоем.

Я обернулся, помог Эвелин выбраться. Тим вылез следом.

Я поднял голову. Горы. Бесконечные, зубчатые вершины уходили в бледное небо, сливаясь с ним на горизонте. Я шагнул к парапету, глянул вниз. Обрыв. Отвесная скала уходила в пропасть, теряясь в серой дымке.

— Твою мать, — выдохнул Тим, подходя следом. Он смотрел вниз, и его лицо побелело. — И как же мы будем отсюда спускаться?

Неожиданно позади нас послышался громкий пронзительный женский крик.

Я обернулся. На другом конце крыши, в клубах чего-то тёмного, стоял Каир. Он держал за руку девушку. Я замер. Девушка была одета в пышное бежевое платье — такие в глубокую старину носили, с корсетом, плотно облегающим талию, и широкой юбкой, струящейся до самых пят. На голове у девушки — диадема. Тонкая, серебряная, с крупным камнем в центре, который мерцал даже в сером свете зимнего дня. Ее темные волосы были уложены в замысловатую причёску, и ни один локон не выбивался из неё. Но всё это великолепие разительно контрастировало с её лицом. Она была бледна и смотрела на нас широко распахнутыми глазами.