Книга Безупречная, страница 165 – Анастасия Аристова

— Ницше бы просто сказал: "Бог умер, а Спарта ещё нет", — не переставая улыбаться я снова повернулась к монитору и добавила. — Но мы это исправим.

— Третий — Спарта-7. Код: Цицерон-0106...

Я диктовала дальше, и имена древних философов слетали с моих губ, будто я читала лекцию по истории.

— ...четвёртый — Августин-0354. Пятый — Фома-1225. Шестой — Гоббс-1588. Седьмой — Локк-1632. Восьмой — Монтескье-1689. Девятый — Руссо-1712. Десятый — Кант-1724. Одиннадцатый — Гегель-1770. Двенадцатый — Маркс-1818. Тринадцатый — Ницше-1844. Четырнадцатый — Хайдеггер-1889. Пятнадцатый — Витгенштейн-1921.

Ян стоял рядом, его губы чуть шевелились передавая все мои слова Каиру.

— Последний — Витгенштейн-1921, — повторил он вслух, и я поняла: Каир подтвердил приём.

На экране появилась строка: "Подключение к спутниковой сети установлено. Запуск команд подтверждён."

— Он начал, — сказал Ян.

Я смотрела на экран, где разворачивалась карта: пятнадцать основных ярких точек, соединённых линиями — узлы Спарты. И одна за другой они начали менять цвет. Сначала зелёные — потом жёлтые — потом красные. Я знала, что как только отключаться основные узлы за ними последуют мелкие, локальные.

— Вольтер пал, — сказала я, и голос мой звучал ровно. — Аристотель отключён. Цицерон больше не говорит.

Точки гасли одна за другой. Я видела, как на карте исчезают линии связи, как рушатся каналы, как система Спарты теряет контроль.

— Августин мёртв... Фома замолчал...

— Интересно, — протянул Ян, — если они называли свои серверы именами философов, значит, кто-то из них всё-таки читал книги. Ирония судьбы.

— Или насмешка, — ответила я, не отрываясь от монитора. — Возможно, кто-то из первых архитекторов Спарты был достаточно умен, чтобы понять, что они строят. И оставил это как напоминание.

Последняя точка погасла.

Мы замерли.

"Все узлы отключены. Система Спарты — неактивна."

Я выдохнула.

— Мы сделали это, — прошептала я.

Ян положил руку мне на плечо, сжал.

— Мы сделали, — повторил он. — Мы перебили всю их философию.

Но в то же мгновение звук, который возник, казалось, ниоткуда, разорвал тишину.

Громкий. Нарастающий. Он шёл со всех сторон — из стен, из пола, из потолка, — будто сама станция застонала, пробуждаясь от долгого сна. Я вскочила, вцепившись в край стола. Тим метнулся к двери.

— Что это? — крикнул он, перекрывая гул.

Я не успела ответить.

Гермодверь, ведущая в центр управления, с лязгом захлопнулась. Металлическая створка встала на место с такой силой, что задрожал пол. И в тот же миг над ней загорелась красная лампочка — тусклая, пульсирующая, как сердцебиение.

Я подбежала к двери. Ввела код, который помнила — тот самый, что открывал этот уровень. Ничего. Экран мигнул красным. Ошибка доступа. Ещё раз — тот же результат.

Ян

Я стоял у закрытой гермодвери и чувствовал, как станция гудит под ногами — низко, с надрывом. Эвелин стояла рядом, её пальцы всё ещё касались сенсорной панели, но я видел по её лицу: коды не работают.

— Система заблокирована, — произнесла она, и голос дрогнул.

Я видел как Тим пытался поддеть дверь — бесполезно.

Я рванул в сознание к Каиру.

“Каир! Что происходит?”

Ответ пришёл через секунду. Его голос звучал напряженно.

“Станция была в связке со Спартой. Когда мы отключили серверы, система потеряв связь активировала протокол изоляции. Все двери заблокированы. Станция запечатывает нас.”