Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 2 – Евгения Зимина

Драгомира стояла у окна и смотрела, как во дворе конюхи разводят очередного коня под уздцы. Был уже полдень, и она не спала с ночи, помогала старой ведунье Радмиле на роженице в Нижнем городе. Мальчик родился крепкий, заорал сразу, и Мира улыбнулась тогда, а сейчас не улыбалась.

Знакомое чувство сжало горло. Совет.

Она видела, как с утра ведары проходили в гридницу. Видела их лица хмурые и озабоченные. Слышала обрывки разговоров. «Степь не успокоится». «Кремница пала». «Треть городища вырезали». «Бери в расчёт: если не объединимся, через лето все южные земли вытопчут».

Она знала, о чём будут спорить. Не о том, объединяться или нет. О том, кому подчиняться.

— Мира, — позвал отец, не оборачиваясь. — Подойди.

Она подошла. Взяла кувшин с мёдом, наполнила его чарку.

— Не надо, — остановил он рукой. — Сядь.

Мира села на лавку напротив. Зоревик тут же прыгнул ей на колени, серебристый комок шерсти, фиолетовые глаза, пушистый хвост с тёмной кисточкой. Зверёк ткнулся носом в запястье, чихнул и замер, глядя на князя.

— Как думаешь, — сказал Велеслав, — к чему придёт Совет?

— Ни к чему, — ответила Мира без колебаний. — Будут спорить три дня. К вечеру третьего дня устанут, и кто-нибудь предложит откупиться от кударцев данью. Кто-то закричит, что это позор. Словятся снова на полдня. А потом разъедутся, как в прошлый раз.

— Умная, — усмехнулся князь. — Вся в мать.

Мира промолчала. Мать она помнила плохо, княгиня Милослава умерла, когда дочери было шесть зим. От неё остался только дар успокоения, что передавался по женской линии, да золотой оберег в виде ладьи на груди.

— А если я спрошу тебя как ведаринку? — отец поставил посох к ноге. — Что делать?

— Не мне советовать тебе, отец. Я не на Совете.

— Я сейчас не как ведар с ведаринкой говорю. Я как отец.

Мира подняла на него ясные глаза.

— Нанимать наёмников с юга. Из-за моря. У них панцири крепче и копья длиннее. Им не жалко своих жизней за серебро.

— Дорого.

— Дешевле, чем потерять четыре княжества к западу от Огнеяра.

Велеслав помолчал. Погладил бороду. Зоревик на коленях у Миры издал тихий свистящий звук, то ли предупреждение, то ли просто так, от удовольствия.

— Ступай, — сказал отец. — Отдыхай. Сегодня и завтра будет шумно. Послезавтра, глядишь, что и решится.

Мира встала. Зоревик перебрался к ней на плечо, как всегда, уцепившись за ворот рубахи когтистыми лапками. У двери она обернулась.

— Отец.

— Что?

— Если решат мою судьбу без меня, я не прощу.

Велеслав не ответил. Отвёл глаза. И Мира поняла всё раньше, чем он сказал хоть слово.

Глава 2

Совет длился третий день.

Мира сидела в светлице на женской половине, вышивала рушник, но игла то и дело колола палец. Снизу, из гридницы, доносились голоса, то тихие и вкрадчивые, то громкие до хрипоты. Бряцала посуда, слуги носили мёд и закуски. Ржали кони во дворе, кто-то из ведаров выходил на крыльцо.

Зоревик лежал у печи, свернувшись клубком, но уши стояли торчком. Он тоже слышал всё, и больше, чем люди.

Вошла Радмила, старая ведунья, опираясь на клюку. Села рядом, молча взяла у Миры вышивку, посмотрела на кривые стежки и покачала головой.

— Дёрганая ты сегодня.

— Беспокойно, бабушка.

— Не называй меня бабушкой. Я ещё и сама кому хочешь фору дам.

Мира улыбнулась краем губ. Радмила была единственной, кто мог её рассмешить в такие дни.