Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 6 – Евгения Зимина

— Мне не нужно их уважение, — сказала Мира.

— А придётся. Потому что без уважения ты в их постели не жена, а игрушка. А ты ведаринка. Ты рождена не для игр.

Мира взяла в руки янтарную подвеску в виде медведя. Тяжёлая, с коричневыми прожилками.

— Это кому?

— Дубомиру. Он старший среди мужей, сорок пять лет. Медвежья сила, дубовая крепость. Янтарь его камень.

— Ты всё уже распределила?

— А ты думала, я вчера спала? — Радмила усмехнулась беззубым ртом. — Я и так и эдак прикидывала. Твоя бабка, царствие ей небесное, меня учила. Теперь тебе передаю.

Мира положила подвеску обратно.

— Радмила, я боюсь.

Старуха посмотрела на неё внимательно, прищурилась.

— Не бойся. Страх плохой советчик. Лучше злись.

— На кого?

— На степь. На кударцев. На отцов, что так решили. Но не на себя. Ты не виновата, что родилась единственной дочерью.

Мира молча встала, подошла к окну. Дождь моросил по стеклу, слюда пропускала свет, но не давала рассмотреть двор.

— Кто приедет первым, кроме Святослава?

— Борислав Ветрогон. Ему приказ у отца в Ветрограде уже передали. Он ближе всех по дороге. Они прибудут вместе или с разницей в день.

— Борислав, — повторила Мира. — Тот, что славится как лучший наездник? Мне о нём рассказывали. Весёлый, лёгкий, женщины сами на него виснут.

— А тебе не надо виснуть. Ты — ведаринка. Ты принимаешь, а не предлагаешь.

— Радмила, это брачная ночь. Как там не предлагать?

Старуха помолчала. Потом подошла, взяла Миру за подбородок, заставила смотреть в глаза.

— Слушай меня, девочка. Тело перетерпит. Боль перетерпит, стыд перетерпит, даже страх перетерпит. А душа — нет. Душу береги. Не отдавай её никому целиком. Каждому мужу часть, но не всю. Иначе ты не дойдёшь до тридцать третьего. Сломаешься на десятом.

Мира хотела спросить, откуда старуха знает, что такое ломаться на десятом, но не спросила. Радмиле было за семьдесят. Она видела и не такое.

— Как ты справлялась? — спросила Мира вместо этого.

— А я не была ведаринкой. Я была простой бабой. Меня один муж бил, второй любил, третий запил и умер. Я не справлялась, я жила дальше. И ты живи.

С этими словами Радмила отпустила её подбородок, кряхтя, пошла к столу и продолжила перебирать приданое.

Мира осталась у окна.

Зоревик спрыгнул с сундука, подошёл к ней, потёрся о ноги. Она нагнулась, взяла его на руки. Зверёк доверчиво прижался к груди, заурчал.

— Защитишь? — спросила Мира шёпотом.

Зоревик издал тихий свист. И Мира почти поверила, что это ответ «да».

Глава 4

На третье утро после Совета в Зореград прискакал гонец из Громовержца.

Мира узнала об этом первой, Зоревик засвистел с крыши, куда забрался ещё на заре, и метнулся вниз, к воротам. Она вышла на крыльцо босиком, в одной рубахе, ещё не умытая, и увидела, как конный отряд влетает в распахнутые ворота.

Всадников было четверо. Передний — молодой, в лёгкой кожаной броне, без шлема, с лицом, раскрасневшимся от быстрой езды. Он спрыгнул с коня ещё на ходу, не дожидаясь, пока конюх подхватит стремя, и пошёл к крыльцу широкими шагами.

— Ведаринка Драгомира? — спросил он, глядя прямо на неё.

— Я, — ответила Мира, не прячась за дверью.

— От ведара Громовержца Братислава. Письмо.

Он протянул берестяной свиток, перетянутый ремешком с печатью. Мира взяла, сломала печать. Читать на крыльце было светло, но она не торопилась. Посмотрела на гонца.