Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 75 – Елена Амеличева

— Был, - мрачно буркнул Фадей.

— Уже нет, как я понимаю, - спокойно продолжил Ивар, даже не удостоив его взглядом.

— Почему же, - сказала я. - Теперь, думаю, будет. Лорд Дальрэн как раз великодушно помог вскрыть масштабы местной честности. Стало быть, сиротский дом страдать не должен. Верно, Фадей?

Фадей посмотрел на меня с выражением человека, которому сейчас хотелось бы срочно лечь в реку и прикинуться речной травой.

— Верно, миледи.

— Громче. А то милосердие у вас какое-то неубедительное.

— Верно, миледи! - рявкнул он.

— Вот. Уже почти человечно.

Ивар бросил на меня тот спокойный, теплый взгляд, от которого почему-то становилось труднее язвить без внутреннего румянца.

— Рад, что вы быстро осваиваетесь.

Рэйвенар чуть повернул голову. О, как интересно.

— У меня был хороший учитель, - сказала я. - Жизнь. Очень дорогой курс. Не рекомендую, но знания остаются.

— А я бы рекомендовал, - заметил Рэйвенар. - Результат впечатляет.

Я посмотрела на него. Потом на Ивара. И поняла, что судьба, мерзавка, наконец-то начала разворачиваться ко мне тем местом, где у нее находится чувство юмора. Потому что Ивар был спокоен, надежен, тепл и силен. От него хотелось прислониться и перестать думать. А Рэйвенар был темной катастрофой с хорошими манерами, рядом с которой думать приходилось слишком много и совсем не о том. И оба сейчас стояли в одной грязи у моей телеги, в одном пространстве, оба высокие, оба красивые, оба чертовски мужественные, но по-разному. Ну просто прекрасно.

— Миледи, - сказал Том у меня за плечом с таким восторженным шепотом, будто видел не мужчин, а драку цирковых медведей перед представлением. - А они что, оба к вам?

— Замолчи, - сказала, не поворачивая головы.

— Просто спросил.

— И очень хочешь дожить до зимы, поэтому прекратишь.

Пашок рядом прижал к груди мешок с мукой и сиял глазами. Явно чувствовал, что присутствует при историческом моменте. Жук, лишенный человеческой проницательности, жевал веревку и был счастлив.

— Если миледи закончила социальную реформу на мельнице, - произнес Рэйвенар, - я мог бы проводить ее обратно. На случай, если дорога вдруг снова решит стать содержательной.

— Благодарю, - сказал Ивар прежде, чем успела открыть рот, - я как раз еду в ту же сторону.

Вот оно. Я едва не зааплодировала. Вместо этого сложила руки на груди и посмотрела на обоих так, как смотрят на очень дорогие, очень красивые, но потенциально опасные предметы интерьера, внезапно начавшие спорить о том, кто из них декоративнее.

— Господа, - сказала им. - Я, конечно, глубоко тронута тем, что моя скромная персона внезапно требует такого количества сопровождения, но, смею напомнить, я только что публично размазала мельника по его же бухгалтерии. Думаю, с дорогой до дома как-нибудь не скомпрометируюсь.

— Не сомневаюсь, - сказал Рэйвенар.

— Но? - подсказала я.

— Но наблюдать за этим было бы приятно.

— Я тоже не против, - признался Ивар.

Ах вы ж оба... Я прикрыла глаза на секунду, чтобы не выдать, насколько меня это одновременно раздражает и веселит.

— Прекрасно, - сказала им. - Тогда едем все. Если что, хоть будет кому таскать мешки, защищать меня от куста и, возможно, спасать мою репутацию. Хотя последнее уже вряд ли.

Так мы и тронулись обратно. Телега впереди. Я в ней, как центр небольшого, но крайне многообещающего бедствия. С одной стороны ехал Рэйвенар на вороном. С другой шел Ивар, время от времени придерживая мешок на плече так непринужденно, будто вес вообще был придуман для других людей. Том и Пашок сидели сзади, как два придворных хрониста, изо всех сил стараясь не умереть от восторга. Жук временами носился между всеми четырьмя ногами лошадей и, судя по всему, был уверен, что участвует в великом военном походе.