Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 61 – Елена Амеличева

На крыльце нас увидела Грета. Остановилась. Молча оглядела картину. Я заранее знала, как это выглядит: новая хозяйка, только что приехавшая в разваливающееся поместье, уже тащит в дом бесхозного ребенка и собаку в состоянии "непонятно, живое ли это вообще". Очень в моем духе. Не успела распаковать все канделябры, а уже открываю приют.

— Это что? - спросила Грета.

— Это, - ответила ей, - моя новая кадровая политика.

Пашок напрягся. Я чуть повернула к нему голову:

— Не бойся. Она просто так разговаривает. У нее сердце есть, просто спрятано очень глубоко, чтобы никто не украл.

Грета посмотрела на меня с тем ледяным достоинством, какое бывает только у женщин, внезапно пойманных на наличии души.

— На кухню, - сказала она коротко.

— Видишь? - заметила я Пашку. - Уже почти любовь.

Мы вошли. Тепло кухни накрыло нас сразу. Пахло хлебом, луком, бульоном, дымом и жизнью. Мейла, увидев нас, замерла с миской в руках. Бет ахнула. Том с торжествующим видом ввалился следом, явно рассчитывая, что теперь ему до вечера будет, что пересказывать самому себе.

— Это Пашок, - объявила я. - Это Жук. Мы их не едим, не выгоняем и не топим. Мы их кормим.

Бет немедленно просияла. Мейла закатила глаза, но уже полезла за миской. Грета молча сняла с крючка старое полотенце и так выразительно посмотрела на Пашка, что стало ясно: мыть его все равно будут. Возможно, даже без его согласия. Иногда порядок - это не дискуссия, а быстрое погружение в лохань.

Пашок отступил на шаг.

— Я не останусь.

Я подошла ближе. Не резко. Просто встала перед ним, чтобы он видел - я не шучу, но и не давлю.

— Слушай меня внимательно. Здесь тебя никто не ударит. Щенка твоего не тронут. Накормят вас обоих. А потом уже будешь решать, бежать ли тебе дальше в свою великую уличную свободу, где все прелести жизни состоят из грязи, голода и рогатки. Но сначала - суп.

Он смотрел на меня снизу вверх долго. Очень долго. С той страшной взрослостью в глазах, которая у детей всегда кажется личным оскорблением для мира. Потом медленно, почти нехотя кивнул. Жук в этот момент снова лизнул мою ладонь.

— Вот и договорились, - сказала я. - Видишь? Умнейший из вас двоих уже давно все понял.

Дальше обследование хозяйства пошло куда бодрее. Оказывается, если вместо одного Тома, который знает все, но в основном то, что ему весело, взять с собой еще Пашка, который знает все, потому что лазил везде, где нормальные дети не выживают, то у тебя внезапно появляется не просто экскурсия по владениям, а полноценная разведка местности с приложением в виде грязного щенка.

После тарелки супа, куска хлеба, еще одной тарелки супа, спора с Гретой по поводу мытья, короткой, но яркой трагедии "я не полезу в лохань" и полного поражения Пашка перед лицом Бет и Мейлы, мальчишка был наконец отскоблен до состояния, в котором его можно было считать человеком, а не маленьким упрямым болотным духом. Щенка, к слову, тоже частично привели в порядок. Теперь Жук выглядел не как комок обиды и пыли, а как нормальная, хотя и весьма потрепанная собака с претензией на будущее.

Переодетый в чью-то старую рубаху и штаны, подвязанные веревкой, Пашок выглядел все еще настороженно, но уже не так, будто в любой момент растворится в щели. А главное, после еды начал говорить. И вот тут выяснилось, что господь, если он и существует, очень любит подбрасывать мне полезные кадры в самых неподходящих упаковках.