Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 21 – Елена Амеличева

Я моргнула. Потом еще раз. Нет, ну правда. Судьба иногда обладает таким чувством ритма, что хоть аплодируй стоя и кричи «бис».

— Мими! - вскрикнул Казель и кинулся к ней.

Он подхватил ее за плечи, потряс, начал что-то шептать, хлопать по щекам и вообще суетиться с тем вдохновенным ужасом, с каким мужчины обычно лечат женские обмороки, хотя в девяти случаях из десяти женщине нужен не лекарь, а зритель.

Рядом застыла служанка с подносом. Глаза у нее стали круглые, как чайные блюдца. Она осторожно, почти незаметно, одним только взглядом указала мне на камин, где край халата уже мирно тлел, а затем, приободрившись, начал принимать живое участие в происходящем.

— Мадам... - прошептала она.

Я сложила руки на груди.

— Тссс, - ответила я. - Не мешай судьбе.

Она так и замерла, разрываясь между чувством долга и естественным человеческим желанием досмотреть до конца. Я ее понимала.

— Сегодня на редкость насыщенный день, - заметила, любуясь картиной. - Столько зрелищ. Признаться, начинаю подозревать, что до обеда мы успеем перейти к жанру народной комедии с элементами балагана.

Казель тем временем продолжал будить свою драгоценную страдалицу.

— Мими, очнись. Посмотри на меня. Все хорошо.

О да. Все было просто великолепно. Халат за ее спиной уверенно занялся. Сначала робко, с уважением к обстановке. Потом с воодушевлением. Огонек побежал по ткани такой веселой рыжей дорожкой, словно и сам давно ждал случая поучаствовать в этом брачном кризисе.

— Миледи... - снова пискнула служанка.

— Я же сказала, тссс.

Глава 13 Козочка подгорела

Мой козлик тем временем все-таки пробудил свою козочку. Хотя, если быть честной, не исключено, что это сделал огонь. Мими распахнула глаза, томно всхлипнула, вцепилась в рукав Казеля и прошептала:

— Где я?

— Все хорошо, - повторил он. - Не волнуйся. Эта горгона тебя больше не тронет.

Я подняла брови. Горгона. Какое высокое звание. Особенно с утра, когда ты еще не завтракала.

— Ты такой милый, - выдохнула Мими и посмотрела на него с восторгом человека, которому в жизни хватило бы и ложки, но вдруг выдали целый половник. Потом замерла. Нахмурилась. Пошевелила носом. - И теплый. - Еще пауза. - Даже горячий.

Я медленно улыбнулась.

— Палёным пахнет, - пробормотала служанка.

— Да неужели, - откликнулась я.

Мими моргнула. Попыталась повернуть голову. Не смогла. Тогда просто завела руку назад и, кажется, коснулась чего-то очень убедительного.

Следующий звук сложно передать буквами в полной мере. Это был не крик. Не визг. Не вопль. Это был тот первобытный, чистый, пронзительный "Аааааай!", перерастающий в «Оооооо», а затем и в «Уууууу», который вырывается из женщины в тот момент, когда она понимает, что быть героиней любовной драмы неприятно, а быть героиней любовной драмы в огне неприятно вдвойне.

Она подскочила. Казель подскочил вместе с ней. Халат вспыхнул уже всерьез, нежно обнимая ее сзади огненными язычками, словно сама стихия решила, что в этой гостиной мало страсти и пора добавить декораций.

— Вот теперь не только у меня подгорело, - удовлетворенно констатировала я.

Мими заметалась по комнате. О, какое это было зрелище. Прекрасная любовница, еще минуту назад томно всхлипывавшая над чаем, теперь с лицом новообретенной мученицы металась между диваном, столиком и креслами, раскинув руки и издавая звуки, которыми, вероятно, в древности призывали конец света. Вид у нее был поистине мифологический. Не нимфа. Не муза. Натуральная птица феникс, если бы феникс родился в кружевной лавке и всю жизнь готовился не к возрождению, а к выгодному браку.