Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 88 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Эвелина сделала шаг к креслу, но не села.

— Я не судья, — сказала она тихо. — Я дело.

Кресло ответило голосом самой заставы.

Серым, без возраста и пола:

— Дело Эвелины де Вальер открыто. Душа требует свидетельства.

Рейнар попытался подняться.

Корни-носилки удержали его мягко, но непреклонно.

Я даже не стала комментировать. Лес справлялся с соблюдением режима лучше, чем сам пациент.

— Я здесь, — сказал Рейнар. — Я буду говорить.

Эвелина посмотрела на него.

— Теперь?

Одно слово.

Всё.

Рейнар побледнел сильнее, чем за все приступы гнили.

Я увидела, как по его горлу дёрнулась чёрная линия, но он сдержал дыхание, как я учила. Медленно. Через боль.

Хороший пациент.

Плохой муж.

Сложный человек.

Серая застава произнесла:

— Первый свидетель: тот, кто снял знак.

Камень под носилками вспыхнул.

Рейнар оказался не на носилках.

Он стоял.

Нет — его тело всё ещё лежало, но его образ поднялся в центре круга. Сильный, прямой, в чёрном камзоле, каким был на балу. Перед ним появилась Эвелина — живая, бледная, в алом платье. На её шее сияло брачное ожерелье.

Мы снова увидели ту сцену.

Только не моими глазами.

Её.

Зал казался огромным. Лица — размытыми. Смех — острым. Рейнар — не просто холодным, а единственным человеком, на которого она всё ещё надеялась.

Он подошёл.

Коснулся замка ожерелья.

И в воспоминании Эвелины весь мир сжался до этих пальцев на её шее.

“Пожалуйста, не при всех”, — подумала она.

Не сказала.

Даже в воспоминании не сказала.

Он снял ожерелье.

И она умерла не в тот миг, когда оно исчезло с кожи.

А когда поняла: он ни разу не посмотрел ей в глаза.

Воспоминание рассыпалось.

Рейнар стоял в круге, сжав кулаки.

— Я считал, что так нужно дому, — сказал он глухо.

Застава молчала.

Эвелина тоже.

— Я считал, что брак был ошибкой. Что ты… — он запнулся, будто слово застряло шипом. — Что ты слаба. Что рядом со мной должна быть женщина, способная дать силу роду.

Эвелина слушала.

— Это правда, — сказал Рейнар. — Я так думал.

Каждое слово давалось ему как надрез.

— Но это не вся правда. Другая правда в том, что мне было удобно так думать. Если ты пустышка — я не предатель. Если ты бесполезна — я не жесток. Если ты ничего не чувствуешь достаточно громко — я не обязан слышать.

Северин рядом со мной напрягся.

Матвей закрыл глаза.

Я смотрела на Эвелину.

Её лицо не изменилось.

Но в воздухе вокруг неё что-то дрогнуло.

— Я снял знак, — сказал Рейнар. — И отдал другой. Не потому что ты была недостойна. Потому что я был слеп и горд. Потому что хотел простой ответ на страх своего рода. Потому что выбрал женщину, которая обещала мне силу, вместо той, кто молча спасала людей, пока я называл её слабостью.

Он опустил голову.

— В этом виноват я.

Камень под ним вспыхнул серым.

— Свидетельство принято.

Рейнар исчез из круга и снова оказался на носилках.

Настоящий Рейнар лежал с закрытыми глазами. По виску стекала капля пота. Чёрная линия на шее стала тоньше.

Не исчезла.

Но тоньше.

Серая застава повернулась к Матвею.

— Второй свидетель: тот, кто видел и молчал.

Матвей вышел сам.

Не ждал, пока камень позовёт.

В центре круга он снял перчатку.

Древесная рука обнажилась, и мёртвое дерево за креслом зашелестело сухими ветвями.

— Я видел её у границы, — сказал Матвей. — Не один раз.

Круг вспыхнул.