Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 49 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Его голос стал глухим.

Я вытерла палец о край платья и поднялась.

— Тогда идём быстрее.

— Ты всё превращаешь в медицинский случай.

— Потому что иначе я начну кричать.

Он посмотрел на меня.

— Ты боишься.

— Конечно.

— Но идёшь.

— А ты?

Северин не ответил.

И в этом молчании было больше правды, чем в словах.

Нижнее крыло встретило нас холодом.

Комната хранителей была открыта. Дверь висела на одной петле, хотя ещё недавно выглядела крепкой. Внутри зелёные огни почти погасли. Полки дрожали. Книга на каменном столе сама перелистывалась, страницы шуршали так быстро, что буквы сливались в тёмные пятна.

Банка с семенем гнили стояла там, где мы её оставили.

Только теперь стекло было треснувшим.

Белый корешок внутри вырос.

Он больше не был тонким и слабым. Он разветвился, упёрся в стенки банки, а в середине раскрылся крошечный бутон — бледный, болезненный, с чёрными краями.

Из него доносился голос:

— Они проснулись… проснулись… проснулись…

— Кто? — спросила я.

Бутон повернулся ко мне.

— Те, кого заперли ниже воды.

Северин резко выдохнул.

— Запертые.

— Ты знаешь?

— Легенда. В Арвенне были не только хранители. Были те, кто хотел использовать источник иначе. Не лечить землю, а менять кровь. Создавать силу. Долгую жизнь. Послушание леса.

— Эксперименты?

Он не понял слово, но смысл уловил.

— Да. Их остановили. Казнили или изгнали. Так говорили.

— А на самом деле?

Бутон прошептал:

— Заперли…

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Гниль не появилась из воздуха. Её кто-то создал или попытался использовать. Заперли заражённых под источником. Источник удерживал их веками. Драконы, Арвенн, хранители — все построили тишину поверх гнойника.

И теперь гнойник вскрывался.

— Нижняя чаша за этой дверью? — спросила я.

Северин указал на дальнюю стену.

Там раньше висела карта. Теперь карта расступилась, открывая чёрный проход. Из него пахло холодной водой, кровью и старой землёй.

— Да.

— Что там?

— Сердце первого источника. Место, где Арвенн заключил союз с лесом.

— А теперь?

Он посмотрел в темноту.

— Теперь место, куда никто не должен входить.

— Значит, мы, конечно, войдём.

— Тебя это не пугает?

— Пугает. Но фраза красивая, правда?

Северин вдруг взял меня за руку.

Не за локоть, не за плечо — за руку.

Крепко.

Тепло.

Я посмотрела на наши пальцы.

Он тоже.

На секунду между нами возникла тишина, не похожая на страх. Тонкая, опасная, слишком живая.

— Там лес будет говорить голосами, — сказал он. — Твоими, моими, мёртвыми. Не верь сразу.

— А тебе?

Он помолчал.

— Мне тоже не сразу.

— Честно.

— Я пытаюсь.

Мы вошли.

Проход уходил вниз спиралью. Стены были не каменные — корневые. Толстые, переплетённые, влажные. Между ними текла серебристая вода, но теперь в ней плавали тёмные сгустки.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился шёпот.

Сначала неразборчивый.

Потом знакомый.

— Ева Сергеевна…

Я сжала руку Северина.

Голос пациента из моего мира. Тот самый, к которому я не успела.

— Доктор… вы обещали…

— Не слушай, — сказал Северин.

— Стараюсь.

— У тебя плохо получается.

— У меня богатая практика вины.

Шёпот сменился.

Теперь говорил женский голос. Молодой. Тихий.

— Он снял с меня ожерелье… а я всё равно любила его…

Я замерла.

Эвелина.

Не память. Не совсем.

Словно слабый отпечаток души, оставшийся в теле, в имени, в боли.