Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 39 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

— Пять минут, — сказал он. — Сядь. Не как приказ. Как просьба.

Просьба выбила меня сильнее приказа.

Я села на ступень у фонтана.

Северин молча снял плащ и накинул мне на плечи.

Плащ был тяжёлый, пах дымом, хвоей и холодным воздухом. Слишком личный жест для людей, которые знакомы меньше суток и уже успели спорить о смерти, пророчествах и гнили.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул.

Сел рядом, но не слишком близко.

Некоторое время мы молчали.

Вода в фонтане тихо дышала. Дом шелестел за стенами, перестраивая комнаты. Где-то Матвей стучал ключами и отдавал распоряжения невидимым шкафам, дверям и, кажется, лестнице.

— Почему Рейнар назвал тебя выползшим из могилы? — спросила я.

Северин не ответил сразу.

Я уже подумала, что он снова скажет “позже”.

Но он сказал:

— Потому что официально Северин Арвенн мёртв.

— А неофициально сидит рядом и портит людям настроение?

— Именно.

Я повернула голову.

— Тебя считали погибшим при падении Арвенна?

— Нет. Я родился после падения.

— Тогда как ты наследник?

— Королевская кровь Арвенна не закончилась в городе. Нескольких детей вывели до того, как лес сомкнулся. Мой род веками жил в изгнании. Пока император не решил, что даже память об Арвенне опасна.

Он говорил ровно. Слишком ровно.

— Твою семью убили?

— Почти всю.

— Рейнар участвовал?

Северин сжал пальцы.

— Его отец. Рейнар тогда был юн. Но он видел. И ничего не сделал.

Это было не оправдание.

И не обвинение.

Просто факт, который застрял между ними, как нож, оставленный в ране.

— Поэтому ты его ненавидишь.

— Среди прочего.

— А он тебя?

— Потому что я выжил. Для драконьих родов выживший Арвенн — это не человек. Это вопрос, который они не хотят слышать.

— Какой?

Северин посмотрел на фонтан.

— Что если лес не проклятие, а свидетель?

Вода тихо дрогнула.

Я медленно выдохнула.

Да. Теперь я понимала.

Если Глухолесье хранило правду о падении Арвенна, то многие знатные дома были заинтересованы, чтобы лес оставался чудовищем из сказок. Чудовищу не верят. Чудовище не имеет права на суд.

А больной пациент — имеет право на лечение.

И на диагноз.

— Тогда утром придут не только за источником, — сказала я.

— Да.

— Они придут за правом снова назвать лес монстром.

Северин посмотрел на меня.

— Ты быстро учишься.

— У меня хорошая практика. Люди часто называют монстрами то, что не хотят понять.

Он хотел что-то сказать, но холл вдруг потемнел.

Фонтан вспыхнул.

На поверхности воды появилась не карта и не Рейнар.

Летиция.

Она стояла в большом зале, освещённом холодным белым огнём. Вокруг неё — фигуры в мантиях и драконьи вельможи. Совет. Я поняла это сразу по их лицам: люди, которые привыкли решать судьбы так же легко, как выбирают вино.

На шее Летиции больше не было ожерелья.

Но вокруг горла остался чёрный след, будто камни прожгли кожу изнутри.

Она улыбалась.

— Почтенные главы родов, — произнесла она, — источник Глухолесья проснулся. И находится в руках разведённой пустышки, одержимой лесом.

Я встала.

Северин поднялся следом.

Один из стариков Совета спросил:

— Герцог Астерхольд подтвердил?

Летиция опустила глаза.

— Герцог болен. Его разум затуманен. Перед приступом он пытался защитить бывшую жену, хотя именно она, вероятно, заразила его через источник.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно щёлкнуло.