Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 56 – Руфия Липа

— Почти сухой – это не сухой. Не прибрёхивай, будь добр! – дал сдачи повеса усмехнувшемуся брату. – Люба, посиди на кухне, я сейчас приду.

— А можно с тобой пойти хозяйство кормить? – робко попросилась гостья.

— Нельзя. Если ты увидишь меня в рабочей фуфайке и домашних калошах, потом носик свой воротить будешь. Ещё не дай Боженька в твоих глазах крутым быть перестану! – отшутился Сэро, насмешив парней, да подмигнул ровеснице. – Со мной Илюха сходит.

Оба дружбана вышли. Через короткое время повеса, переодетый в треники и футболку, вновь вернулся на кухню, держа в руках небольшой свёрток, и позвал тихоню с собой. Они прошли по коридору, что поворачивал вбок, мимо деревянной лестницы на второй этаж, в тупик, где расположились почти напротив друг друга две комнаты, и взялся за ручку одной из дверей.

— Это наша с Имиром спальня. Здесь переоденешься. Не бойся, никто не вломится! Но если стесняешься, можешь закрыть дверь на защёлку. Вот тебе новые колготки и шерстяные носки, чтобы ноги согрелись. Да, смотри: моя кровать справа от окна, а Имира – слева! Садись на мою. Не перепутай: брат бесится, когда прикасаются к его вещам без спроса – башку оторвёт! Можешь от него много чего неприятного услышать. Поняла? Моя кровать справа! Переоденешься – приходи на кухню. Или здесь посиди. Я за тобой сам приду.

Сэро пропустил девушку внутрь комнаты и прикрыл дверь. Люба огляделась.

Средних размеров спальня была оформлена скромно. На стенах светлые обои в блёклый геометрический рисунок. Одно окно с зелёными шторами и простенькой белой кружевной занавеской, сдвинутой в сторону, чтобы солнце лучше освещало помещение. У противоположной стены от окна – трёхстворчатый старенький шкаф да широкий стол, накрытый хлопковой скатертью, на котором из вещей были только небольшая стопка тетрадей да рабочий светильник. По бокам от окна вместились две односпальные кровати, между которыми стояла продолговатая тумба советских времён с дверцей и двумя открытыми полками, поделённая хозяевами комнаты негласно на две части: на одной лежали книги, на другой – кассетный плеер и наушники, а посередине торчала ночная лампа. Нигде: ни на шкафу, ни над кроватями – не было наклеено ни одного постера с музыкантами, кинозвездой или постановочной сценой. Над постелями тусили только полки и бра. Между спальными местами – опрятный вязаный половик.

Одна кровать была застелена идеально: гобеленовое покрывало ровным слоем огибало края матраса, подушка взбита и опрятно разглажена. Над кроватью – две полки. Книги на нижней выстроились не только по высоте, но и по ширине – расставлял их ярый перфекционист. На верхней красовался добрый десяток призовых кубков, расставленных в определённой иерархии, дипломы в рамках. Люба мельком пробежалась по надписям на кубках, гласившим о победах и первых местах. Десятиклассница заметила отдельно стоявшую небольшую коробку: в ней опрятно уложили золотые и серебряные медали.

Вторая кровать своего хозяина не особо парила. Нет, постель тоже была аккуратно заправлена, но подушка не взбита, лишь брошена на положенное место, да и покрывало до пресловутой ровной поверхности никто наглаживать по утрам точно не утруждался. На полках – лёгкая небрежность: неровная кучка DVD-дисков и кассет, несколько забытых Богом школьных учебников, стоявших враскоряку. На верхней тоже кучковалось немало победных наград – вкривь и вкось, какие-то даже надписью к стене, а медали тусили внутри одного из прозрачных кубков небрежным спутанным комком.