Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 54 – Руфия Липа

«Ну что ж! Человеком порядочным в глазах мамы мне никогда не быть, так почему бы не попробовать стать той, кем она меня на самом деле считает?» Старшеклассница подняла спокойный взгляд на брюнета и уверенно произнесла:

— Я согласна. Хочу участвовать в ваших мутных делах! Пойдём уже, расскажешь подробности, а то ноги промокшие вконец замёрзли.

— Почти подошли, – сказал повеса, проваливаясь в рыхлый талый снег. – Смотри, никто пальцем не тыкает, что ты к цыганам в гости идёшь, и из окон с биноклем не таращится! Хватит озираться в поисках палева!

Школьница лишь трусливо поёжилась в ответ и пригнула голову ещё ниже.

— Твои точно на работе?

— Да. Вернутся поздно. Впрочем, оба всегда являются чуть ли не к полуночи.

— Ого! Что твои на станции потеряли, раз так долго там сидят?

— Мама говорит, работы много.

— Наш батя зависает только за шабашку. Перед зимними каникулами состав пришёл, я и брат ходили помогать разгружать. Твои, наверно, ж/д любят больше, чем хату!

— Возможно, – ляпнула Люба от нечего сказать. – Мои ноги насквозь мокрые! Вода талая между пальцами хлюпает!

— То же самое, – поддакнул ровесник. – Лучше б снега не было! Всё равно через пару дней потаял. Только грязь навёл!

— Жаль, было так красиво! У нас, на юге, снег да морозы долго не держатся, к сожалению!

— Согласен – к сожалению! А то тебя во-о-он в тот сугроб, будь он ещё мягким и пушистым, с радостью я бы закинул! Гляди-ка, из всех соседушек только я да братэлло тротуар возле хаты от заносов почистили! Видать, остальным нравится полные сапоги ледяной водицы нагребать! – Ибрагимов подошёл к родной калитке и расплылся в улыбке: – Знакомься – мои хоромы!

— Большой! – выдала тихоня, таращась на жилище. – В детстве я часто мимо ходила да на велике каталась. Долго он пустовал, как баба Ганна померла.

— Ах, да! Пресловутая Ганна! – хмыкнул Сэро, щёлкая замком. – Наслышан-наслышан! Про неё нам только ленивый ничего не рассказал.

— То есть вы знаете историю дома?

— Само собой! Благодаря этому мы за бесценок его и купили! Заходи.

Дом Ибрагимовых на этом квартале Шевченко сложно было не заметить. Большой, широкий, двухэтажный, с плоской крышей и высоким цоколем, оштукатуренный «под шубу», он выделялся от остальных зданий чёрным цветом забора и домовых стен.

— Мама нас с братом, как только мы переехали и затеяли ремонт, отправила на рынок за краской: белой – для стен, голубой – для забора. Чтоб типа как у соседей было. Мол, нечего выделяться! – делился воспоминаниями юноша, остановившись посреди большого опрятного двора, полностью очищенного от снега, чтобы погладить выбежавшего из будки пса. – Нас уже местные тогда вовсю обсуждали: в проклятую хату чёрные въехали, потому что нормальные люди сюда б не заселились! Махина после простоя была не в духах: там сгнило, там облезло, а там – сыпалось на башку. Когда я да Имир припёрлись на рынок, то поняли, что если мы не такие: цыгане, так сказать, и этим всё сказано, – зачем косить под общее стадо? Раз чёрные, то чёрной краски и накупили, ну и чуть белой для верха забора и узоров на выступах стен. Шустро всё покрасили, пока мама с Ярошиком в больницу на недельку слегла. Вот потом на наши головы матюков было!

— Между прочим, красиво получилось! – похвалила девушка. – Раньше фазенда была серого цвета, а теперь намного лучше. Сэро, а когда мы на консервный пойдём?