Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 81 – Руфия Липа

Каким-то козлом оказался Валерий Леонидович. Имир выслушал внимательно классного руководителя, взбодрившись моментом. Парень дождался, когда из ванной вернётся брат, за выходные набегавшийся по самое не балуйся с товаром по богатеньким клиенткам.

Сэро, разомлевший, распаренный после горячего душа, зашел, бросил мокрое полотенце на свою кровать, затем открыл шкаф, чтобы достать футболку. Едва уловимое неприятное ощущение, что в спальне что-то поменялось, заставило его обернуться.

Имир, усевшийся на прикроватную тумбу, задрав ногу, смотрел на него в упор.

— Ничего не хочешь рассказать?

Ровный холодный тон отличника мог обмануть кого угодно, только не его брата. Сэро понял, что Имир чертовски зол. Даже взбешён: поза тела собранная и напряжённая, челюсти сжаты, ноздри едва уловимо раздуваются от ярости, тяжёлый взгляд из-под сдвинутых бровей. Не ровен час – и прилетит. Сэро не раз спаринговался с братом, поэтому знал назубок: одолеть Имира тяжело. А одолеть разозлившегося Имира – проблема неразрешимая. Когда отличник злился, то ещё больше брал под контроль свой стальной нрав, – будто змея, сжимался в пружину, чтобы при атаке на жертву промах оказался невозможным.

Сэро напрочь забыл о футболке, повиснувшей вялой тряпкой в руке, постарался устаканить внутреннее волнение, и, стремясь сдержать голос, спросил:

— Понятия не имею, чего ты от меня хочешь. Намекни хотя бы!

— Пятница. Кабинет английского. Алина Мстиславовна.

Повеса в недоумении закатил глаза, немного подумал, а потом, припомнив, беспечно хмыкнул:

— Ты об этом! Ерунда какая! И в честь этого столько злости?

Имир ни на йоту не смягчился. Не повёл и бровью.

— Завтра в восемь утра директор ждёт тебя и маму с папой. На очную ставку с разбирательством. Тебя исключают из школы за аморальное поведение. Училка будет уволена. Пока по-собственному. Благодаря её связям.

Теперь от услышанного взбодрился Сэро. Юноша поменялся в лице несколько раз, эмоции перескакивали с одной на другую, как слайды на проекторе.

— За что?!.. Что я сделал?! Хрень галимая!.. Какая …?!!!.. Как?!.. Не может быть! – наконец выдохнул он. – Но почему?!

— Это я у тебя хочу узнать.

— А как ты …?

— Валерий Леонидович позвонил. Минут двадцать назад. Попал на меня. Решил поставить в известность, что ты допрыгался. Поэтому повторю вопрос: ты ничего не хочешь мне, в конце концов, рассказать?

Сэро, разволновавшись, заходил взад-вперёд, от двери до стены – и обратно. Затем, сумев взять себя в руки, остановился, повернулся к брату, внимательно посмотрел и понял, что сейчас стоит говорить только правду.

— В пятницу Алина ждала меня на индивидуальный…

— Значит, ты втихомолку ходил к ней на типа «занятия»?

— Нет, Имир, дослушай! Помнишь, как в первый день после каникул она подняла крик, что я и Середа сорвали ей урок?

— Помню.

— После взбучки в спортзале Валерий Леонидович потребовал, чтобы я и Вадим извинились перед ней. Вадим отказался наотрез. Тогда Леонидыч, поговорив со мной один на один, попросил, чтобы это сделал я. Про то, что у англичанки связи из управления, ты знаешь.

Имир, скрестив руки на груди, молча кивнул.

— Я вошёл в положение и попёрся. Прикинулся божьим одуванчиком, ножкой перед ней расшаркивался, кланялся и пел, что лучше учительницы не видел за все десять лет учёбы и якобы против, чтобы она увольнялась. Эта мымра и не собиралась увольняться! Просто поёрничала, показав, что, напоминая о своих связях, может угрожать другим.