Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 78 – Руфия Липа

Плавясь в омуте гнева, обиды, горькой злости, только одно Поспелова уверенно понимала совершенно чётко: она хочет искренне, от чистого сердца, чтобы Сэро когда-нибудь стало очень-очень больно. Больнее, чем когда-либо было ей. И чтобы вылечить такую боль у него не получилось ни за какие коврижки.

Как назло, будто издеваясь над бывшими друзьями, судьба сталкивала лбами разругавшихся вдрызг подростков чуть ли не на каждой перемене, на каждом углу, да ещё и по несколько раз.

Ибрагимов открыто наблюдал за тихоней и видел, как бесповоротно изменилось её отношение к нему. Что ученица 10 «А» не просто обиделась или церемонилась для виду, а вычеркнула его из своей застенчивой жизни как ненужную, а то и вредную поломанную безделушку. Он тоже злился на Поспелову, но злость его выливалась в намеренное желание любым способом оказаться у неё на пути. Парня веселило, как девочка темнеет от ненависти и возмущения, едва он оказывается в поле её зрения. Веселье это было с привкусом горечи, но повеса не утруждал себя размышлениями над природой собственных эмоций.

Когда они столкнулись у входа в столовую, Сэро специально толкнул ровесницу, что она, закачавшись, схватилась за ушибленное место и невольно врезалась в напиравших сзади. Брюнет, довольный, пошёл не оборачиваясь дальше, зная, что Люба в мыслях клянёт его вдоль и поперёк.

Юноша позволил Камилле снова стать к нему ближе, и болтал с брюнеткой, не помнящей себя от радости, у всех на виду. Он знал, что попадает в поле зрения Поспеловой, а значит, тихоню снова тошнит да крючит от его наглой самоуверенной физиономии.

Как-то Сэро и друзья, сопровождавшие его повсюду, Виноградова да Рашель спускались по лестнице – а Поспелова и её приятельницы, Федотова да Лаврентьева, наоборот, поднимались. Обе компании должны были пересечься на лестничном пролёте. Брюнет сразу, едва вступив на первую ступеньку верхнего лестничного марша, приметил поднимавшуюся, ничего не подозревавшую Любу, и шутя толкнул одного из приятелей. Школьник, спотыкаясь, запрыгал через ступеньки вниз и чуть было с размаху не вдавил не ожидавшую подвоха Поспелову в ограду пролёта перед высоченным витражным окном, но завис буквально в паре сантиметров от неё, пойманный Ибрагимовым за шиворот. Цыган рывком оттолкнул сверстника от испугавшейся Любы, подошёл к ней максимально близко – и свысока, заглядывая ей в глаза, с насмешкой обронил:

— Простите, мадмуазель или мадам – по вашему прикиду не разберёшь – моего кореша! Именно на Вас залезть верхом он точно не хотел. Даже под дулом пистолета.

Виноградова и Рашель взорвались оглушительным хохотом. Сэро язвительно усмехнулся. Поспелова не ответила, лишь неприязненно уставилась в ответ, гордо отвернулась и тут же получила грубый болезненный толчок плечом от не переминувшего пихнуть её бывшего друга.

Враждебное безответное молчание Любы и полное игнорирование его персоны нервировало Ибрагимова, даже бесило. Не желая разбираться в сумбуре своих чувств к девочке, отказавшейся от дружбы с ним, старшеклассник злился, досадовал да запутывался всё больше, желая любым способом задеть бывшую подругу позаметнее, побольнее.

* * *

Будучи не в силах избавиться от назойливой досады, Сэро спустя неделю после того дня, как в хлам разругался с Любой, чувствуя потребность расслабиться, пошёл на выходных в «Торнадо».