Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 29 – Руфия Липа

— Шёл. Сейчас стою, как видишь.

— Ой, мне тоже на улицу надо! Я с тобой! Ты чего-то хмурый… Хочешь, настроение подниму?

— Что, прямо в мужской сортир за мной попрёшься настроение поднимать?

Пацаны бесстыже заржали, глумливо таращась на растерянную девушку. Виноградова потемнела от оскорбительной шпильки в свой адрес, но решила в долгу не оставаться:

— Ибрагимов, ты в свои сны, что ли, поверил и перепутал желаемое с действительным?! Пореже ручками по ночам под одеялом балуйся да под юбки куклам младших сестёр прекрати подглядывать, чтобы слишком многое на себя не брать! В реале разочаруешься! Аж жалко тебя стало!

— У-у-у-у! – одобрительно загудела компания, желая продолжения спектакля. Кто-то даже выдал жиденькие аплодисменты. Несколько пацанов поощрительно похлопали повесу по плечам, зная, что тот в долгу никогда не остаётся.

«Вот же засада! – опасливо зажмурилась Поспелова, ощутив, как мурашки побежали по коже. – Виноградова, ты офонарела?!.. Это не Степанченко! Кабан бы уже бычарить полез… Нашла, кого за перья дёргать! Сэро сам щас так дёрнет, что от твоего пышного павлиньего хвоста останется только лысое гузно!»

Плотно наобщавшись с цыганом за десятый класс, Люба в своей оценке не ошиблась. На лице его от колкой тирады Камиллы не дрогнул ни один мускул. Парень одобрительно хмыкнул, пушистые чёрные глаза насмешливо прищурились. Обаятельная улыбка опасно заиграла на его лице, когда он слегка провинившимся голосом произнёс:

— Спасибо, лапуля, что жалеешь засранца одинокого! Доброй души ты человек! Стыдно мне перед тобой. Буду грехи после уроков отмаливать, так что проводить сегодня не смогу, прости!

Виноградова обалдела. Но тут же нашлась:

— Не прокатит, Сэро! Домой меня веди, как хочешь! А я грехи твои, так и быть, отпущу по доброй воле, – примирительно улыбнулась брюнетка, желая развернуть каверзную ситуацию вспять.

— Конечно, отпустишь! – мило улыбнулся он, довольный, что девочка вместе с наживкой заглотила крючок. – Ты же, наконец-то, дождалась!

— Чего дождалась? – не поняла Камилла и насторожилась.

— Что спустя год нашего знакомства я наконец-то тебя домой провожу, – вкрадчиво пояснил юноша. – В девственно первый разочек. И тебе больше не придётся сочинять на всё село басни про наши совместные прогулки, да?

Виноградова застыла, поражённая, что попалась с поличным. Она огляделась – впервые внимание жадной толпы, ею же самой опрометчиво привлечённое, играло совсем не на руку. Но было поздно. Ибрагимов останавливаться не собирался.

— Я предупреждал, что меня не подбрасывают те влажные фантазии, что твой длинный неумный язык разметает по всей школе?.. Предупреждал! Ты поклала сверху большой болт, а теперь пора платить по счетам. А ну-ка, давай, скажи, сколько раз я действительно вёл тебя домой?.. Ну?!

Камилла, белая от шока, молча таращилась на него. Дружки цыгана фамильярно разглядывали её да развязно посмеивались, девушки в тамбуре мстительно усмехались, а зеваки, притормозив, жадно ловили каждое слово.

— Нисколько! – безжалостно продолжил Ибрагимов. – Нафиг не надо, как и часами целоваться с тобой! Не хотелось, и до сих пор не хочется. Фантазёрка, мля! Пара коротких чмоков не считаются.

Кто-то от услышанного не сдержался и громко язвительно прыснул. Виноградова болезненно вздрогнула. Топавшие мимо Тимон, Сысоев и Жваник, приметив разборку, выжидающе затормозили поблизости, навострив уши.